— Когда идём? — спросил Игорь.
— Сейчас.
Глава 12
Времени было в обрез, и я сразу стянул с себя олимпийку и бросил её в рукиОчкарику.
— Надевай.
Он поймал, но тут же вопросительно уставился на меня, будто я велел ему не куртку натянуть, а в окно выйти.
— Зачем?
Я уже рвал попавшуюся под руку старую простыню на длинную полосу.
— Затем. Руку сюда давай.
Очкарик послушно выставил левую руку. Я быстро сложил ткань, обмотал, закрепил, потом отступил на шаг и окинул его взглядом. Куртка на нём сидела чужовато, но издали это было не важно. Белая повязка уже брала на себя половину внимания.
— Куртка есть. «Гипс» есть. Лицо никто разглядывать не будет, — сказал я. — Пройдёшь мимо медпункта, потом мимо умывальника — и сгинул. Только не базарь и не шарься. И очки сними.
Очкарик нервно сглотнул, но закивал.
— А если окликнут, Валер — че тогда мне делать?
— Не ответишь. Кашлянешь и пройдёшь дальше, будто даже не услышал. Ну а как за угол свернешь — там сразу и тикай, сверкая пятками.
Очкарик снял очки и машинально тронул повязку.
— Не лапай, — сразу отрезал я. — Кто с гипсом, тот его не жамкает каждые две секунды. Спалишься.
Следом я повернулся к Копыту и ткнул в него пальцем.
— Ты пойдешь на второй проход. Возьмёшь мою олимпийку и мелькнёшь у спальни. Чтобы у них в башке осталось, что Дёмин здесь и никуда не делся.
Копыто нахмурился, не до конца догоняя.
— А зачем вдвоём то?
— Затем, что Зина трётся у медпункта, Аня — у корпуса, и в тот момент, когда я встану на лыжи, обе должны быть уверены, что я всё ещё здесь.
Шкет стоял чуть в стороне, но я видел по его роже: этот уже всё понял. У него глаза сразу делались другие, когда пахло нормальной схемой. Я посмотрел на него.
— Кран сможешь сорвать на колонке?
Пацан хитро ухмыльнулся уголком рта.
— Не вопрос.
— Ослабь, и мне надо, чтобы по сигналу хлынуло, — объяснил я задачу.
— Понял, замучу.
Шкет тут же исчез за углом. Игорь всё это время стоял рядом, мрачный и заведённый.
— А мы когда выдвигаемся, Валер?
— Пять минут готовность, — ответил я.
Очкарик уже натянул куртку и стоял с подвязанной рукой. Я оглядел его ещё раз и поманил к себе.
— Пройдись-ка.
Он сделал пару шагов. Получилось так, будто не с гипсом идёт, а на стометровку выходит.
Я сразу одёрнул его за рукав.
— Ты куда полетел? Тебя так с другого конца коридора спалят. Больного из себя не строй, но и не гарцуй. У меня все-таки гипс, а не крылья. Ещё раз.
Он кивнул и пошёл снова. На этот раз медленнее, чуть прижимая руку к боку.
— Уже лучше, — сказал я. — Пошёл.
Очкарик молча кивнул и двинулся к выходу из нашего закутка. Я проводил его взглядом, потом перевёл глаза на Копыто и коротким кивком отпустил его тоже. После визита Вероники Зина взбеленилась и рыскала по детдому, будто ждала, что я опять что-нибудь выкину.