Тело гудело после боя. Руки болели, мышцы стянуло судорогами, как будто я пробежал сто километров по стеклу. Но настоящая усталость была не в теле.
Она сидела внутри.
Тупая, вязкая, тяжёлая.
Я пытался закрыть глаза. Отпустить всё. Просто… расслабиться.
Не думать.
Не планировать.
Просто быть.
Но не получалось.
Каждый раз — словно невидимая рука тормошила изнутри.
Ты забыл. У тебя есть враги. У тебя нет времени. У тебя нет права на тишину.
И снова — мысли.
Изгои.
Сектанты.
Союз.
Они хотят захватить кольцо. Это уже ясно.
Только вот… как?
Изгои не вступали в бой. Пока.
Может, всё делают руками сектантов?
Сами стоят в стороне, наблюдают, оценивают.
Ждут, пока те истекут кровью, а потом подберут остатки.
Или… готовят удар, от которого никто не встанет.
После того, что я пережил — я уже не думаю, что изгои просто одна из групп выживших.
Нет.
В них что-то большее. Чуждое. Сильное.
Структура. Организация. Цель.
И всё указывает на одно:
Город военных не выстоит.
Даже если они отбили первую волну. Даже если у них есть стены, запасы, офицеры…
Они не знают, что к ним идёт.
Может, предупредить?
Может, помочь?
А может… отступить?
Только куда?
Города падают.
Система мира дрожит.
Даже я… уже не знаю, куда иду.
Я бросил в огонь кусок древесной коры. Пламя вспыхнуло и затухло.
Бежать — не вариант.
Прятаться — тоже.
Они всё равно придут.
Везде.
А значит…
Нужно идти навстречу.
Даже если я пока не знаю, где у этого пути конец.
Я шёл по пересечённой местности — сухие холмы, редкие кусты, следы старых караванов. Признаков жизни почти не было, но воздух… дрожал.
Слишком тихо. Слишком натянуто.
И я почувствовал их ещё до того, как увидел.
Ауры.
Похожие на ту, что едва не разорвала меня на части.
Но тусклее, проще.
Пять штук.
Изгои.
Я свернул в сторону, обошёл склон, поднялся повыше.
Они шли цепью, настороженно, но без ощущения угрозы.
Действовали как разведгруппа — опытно, но не как элита.
Ошиблись.
Я не стал ждать.
Пошёл первым.
Первому — копьё в горло.
Второму — ледяной клин в грудь.
Остальные даже не успели среагировать толком.
Доспех сам подсказывал траектории, укреплял ноги перед прыжком, гася инерцию.
Щит сработал заранее, подстраиваясь под вражеский удар, даже до того, как я отдал мысленный приказ.
Я бил чётко, без лишнего.
Допрос?
Бессмысленно.
И так ясно: они движутся.
Готовятся.
Война — не где-то в туманном будущем.
Она началась.
Через минуту всё закончилось.
Пятеро — мертвы.
Я стоял среди тел, тяжело дыша. Но… не от усталости. От концентрации.
Всё тело было в работе, как натянутый лук.
И доспех…
Он вёл себя иначе.
Словно начал слушаться.
Не просто реагировать на команды — а предугадывать.