Переместил?

Сместил локально?

Скорее всего — короткий скачок в пространстве.

Пока неуправляемый.

Но — реальный.

Я выдохнул.

— Значит, есть ещё функции, — пробормотал. — Работают… когда нужно.

Теперь я знал:

нужно продолжать.

Пытаться раскрыть больше.

Работать с доспехом, слушать его, настраиваться.

Потому что в мире, где каждый бой — на грани,

в процессе выживания важна каждая мелочь.

Я шёл по выжженной равнине до тех пор, пока на горизонте не появились стены — строгие, массивные, чёткие.

Город военных.

Один из последних оплотов дисциплины и порядка в этом погружённом в хаос кольце.

У них были запасы, оружие, система.

Но хватит ли этого против того, что надвигается?

Я миновал первые рубежи, не скрываясь. Стража насторожилась, но узнав меня — пропустили. Видимо, здесь ещё помнят тех, кто выжил там, где никто не должен был.

Меня провели к командному центру.

Внутри — карты, маркеры, энергетические схемы.

Офицеры, хмурые, сосредоточенные. Один из них — капитан или кто-то выше — кивнул мне.

— Говорят, ты прошёл три круга ада и всё ещё на ногах. Чего пришёл?

Я не стал ходить вокруг.

— Союз. Сектанты и изгои. Это не слухи. Я видел их вместе. Видел, как договариваются, как делят добычу. И видел, на что они способны.

— Город торговцев пал. Учёные уничтожены. Следующий — вы.

Я смотрел ему в глаза, без пафоса. Просто факты.

Мужчина не удивился. Только крепче сжал зубы.

— Мы это предполагали, — коротко ответил он. — Потому и не спешили расширяться. Вместо этого укреплялись.

Он махнул рукой на карту.

— Здесь, здесь и здесь — минные поля. Вот тут — рубежевые гнёзда. Внутри города мы подготовили второй контур. Питание — автономное. Связь — запечатана.

Я кивнул.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Он хмыкнул.

— Если нет — тогда всем конец. Не только нам.

Ответ был честным. Жёстким. И правильным.

Я развернулся.

— Я не останусь.

— Почему? — спросил кто-то.

Я не ответил сразу.

Просто посмотрел в сторону серых холмов, где уже шевелилось что-то большое, старое, чужое.

— Потому что у меня ещё слишком много дел.

И ушёл.

Два дня пути — пыльных, ветреных, напряжённых.

Я шёл по следу, будто по артерии, по которой к центру втекала кровь. Знал: в конце этого пути — они. Изгои. Не разведка, не одиночки. Армия.

Те, о ком шепчутся в обломках мёртвых городов. Те, с кем даже сектанты не спорят.

Каждый вечер я останавливался в стороне от открытых участков. Костёр — слабый, закрытый.

И изучал доспех.

Прислушивался. Привыкал.

Сначала — с трудом. Он был… чужим.

Но с каждым днём я чувствовал его лучше.

Щит подстраивался под дыхание.

Реакция тела — стала точнее.