— Очко?

— Покер.

— О, как! На удачу не надеешься, значит?

— Это ты у нас удачливый.

— Это да.

Мы играем, перебрасываясь подколами, лениво, не особо стараясь выиграть, просто убивая время.

Нам есть, что делить, но сейчас как-то не хочется напрягаться. Наверно, откат пошел такой, после выплеска эмоций.

Девочка, из-за которой мы тут бесились, сейчас спит. И можно выдохнуть…

У Мирки на шее из-за ворота футболки с длинным рукавом, выглядывают контуры какой-то затейливой татухи.

Машинально подмечаю, по привычке чисто.

И через пару минут с удовлетворением понимаю, что Мирка в покер не особо.

— Ну блять, — разочарованно кидает он карты, — давай свой вопрос.

— Что за татушка?

— Татушка? — Мирка немного теряется, явно не того вопроса ждал. Но у меня еще будет время задать остальные. — А… Да так… Шрамы забивал. От ремня.

— Папаша?

Я вспоминаю, что отец Мирки зверски его лупил всю школу, начиная чуть ли не с первого класса. Не сказать, что Мирка не заслуживал, он тем еще говнюком был, но все же даже для него это был перебор.

— Ага, — усмехается Мирка, тянется снова к сигаретам.

— Не части, тут вытяжка хуевая, я смотрю. И без того жарковато.

Мирка косится на вытяжку, убирает сигарету.

— А когда это он тебя так? В школе еще?

— Ага… — Мирка стягивает футболку, поворачивается боком. У него на руке — черные разводы татухи, словно щупальца спрута, заходят на шею, ползут по груди и спине, — рубцы просто сильные, он пряжкой хуярил.

Особо ничего не видно, качественная работа, только если приглядываться, заметны следы.

— Нехило, — киваю я. Без особой жалости, потому что дело прошлое, чего жалеть? Ему и неприятно будет, наверняка. Но что-то такое, наверно, есть во взгляде, потому что Мирка щурится недовольно, тянется к футболке, чтоб нацепить обратно.

— Слушай, а где делал? — Мирка тормозит, смотрит на меня, и я стягиваю с себя рубашку, поворачиваюсь спиной, показывая следы ранения, — вот такое можно забить, как думаешь?

— Нихуя себе… — присвистывает Мирка, — это где тебя так?

— Да… В армии, — говорю я, — случайно.

— Нормально так тебе прилетело… Случайно.

— Да ничего особенного, просто выглядит так.

— Я тебе скину номер, забьют, — говорит Мирка.

И ситуация сглаживается, он уже не злится на мою жалость, мы на равных словно.

— Давай еще по разу, — кивает он на карты, — блять, жарко…

— А похолодней не сделать? А то генератор сожжет все быстро.

— Ну… Да, наверно… — неуверенно пожимает плечами Мирка, — ладно, давай еще катнем, и сделаю.

Мы, решив не одеваться пока, сидим, снова играем. Я периодически посматриваю на татуху Мирки, давлю в себе неуместную жалость. Все детство ему доставалось. Мне в этом плане повезло.