— Да! — Внезапно рявкнул Уэмура-сенсей, победно вытянув руки вверх.

Под недоуменными взглядами присутствующих он покраснел, кашлянул и извинился.

Как минимум сердечко «папы Фамикома» мной успешно украдено!

— Параллельно с «Desert Demolition», опять-таки в рамках борьбы с коварством «Сеги», предлагаю начать разрабатывать еще одну очень быструю игру по лицензии — в этот раз героем пусть будет кролик из «Tiny Toon»…

* * *

Внезапно выяснилось, что второй этап всеяпонской математической олимпиады был и последним! Потрясающе приятный сюрприз! Кубок «Хонда» получу только я один, но в Китай поедут шестеро (включая меня) набравших высший балл учеников. Помимо меня, из нашей школы со вторым этапом успешно справился пацан-второгодка из клуба Араки-сенсея. Большой молодец — он-то не читак!

Посему пришлось встретиться с батей и съездить в Токийский университет, на базе которого и вручают награды на специальной церемонии со всеми положенными журналистами и камерами. Всю дорогу успешно делали вид, что встретились совершенно случайно и вообще незнакомы. На церемонии пришлось включить лицемерие, и, принимая небольшой (сувенирная копия — настоящий будет стоять в школе) золотой (натурально!) кубок с логотипом «Хонды» и моим именем из рук ректора, привычно поблагодарить отца и «Хонду». Челюсть немного свело, но самоконтроля вполне хватило, чтобы заверить ректора, что обязательно поступлю именно в его заведение. Будто у меня выбор есть? Везде — один сплошной «булщит»!

Далее, к моему удивлению, отправились не к аэропорту, а в неизвестном направлении. Решив не нарушать игнор, не стал ничего спрашивать, и лимузин привез нас к комплексу зданий вполне знакомому по фоткам из интернета — посольству СССР. Здоровенное! И вот тут не нашлось пары раскладушек для дяди Феди и Люды⁈ Ай, плевать — не мое дело. Мое дело — улыбаться и махать вот этой вот дружелюбной толпе с плакатами и фотками. Моими, да. Похоже, о мероприятии не был в курсе только я!

У входа, помимо сдерживающих народ копов и парочки советских солдат у ворот, нас встретил старый знакомый МИДоКГБшник — Ермольников Николай Степанович, сопровождаемый еще пятком советских посольских. Раскланялись, и нас провели внутрь — вдоль огромного витражного панно, по устланной вполне «совкового» вида красной ковровой дорожкой, лестнице.

— Церетели? — Спросил я о витраже.

— «Знамена», — Кивнул Николай Степанович, — 1976 год.

— Внушает! — Оценил я.

— У Церетели-сенсея большой талант! — Кивнул МИДоКГБшник, и мы вошли в парадный зал, где нас встретил…

— Чижов, Людвиг Александрович! — С поклоном, на очень достойном японском, поприветствовал нас лысеющий пожилой мужик в роговых очках.