При этом существовало важное условие: сердце и мозг должны были оставаться неповреждёнными. Всё остальное организм мог восстановить сам, пусть и не сразу. Чем серьёзнее были раны, тем больше времени и ресурсов требовалось на обновление. Человеку приходилось буквально заново «отращивать» утраченные ткани, органы или даже конечности, тратя на это силы и питание.

К концу объяснения Айрик уже не спорил. Он лишь тяжело вздыхал и время от времени перехватывал поудобнее лямки мешков, окончательно смирившись с тем, что выбрасывать добычу никто не собирается.

На следующий день наш друг уже не так скептически относился к поиску запасов еды, припрятанных белками. Более того, на завтрак он без возмущений жевал приготовленные на огне корешки. Мы к тому времени уже основательно оголодали,так что привередничать не приходилось.

Как назло, в этой части леса почти не встречалось зверья. То ли колдуньи распугали всё живое, то ли сами извели всё, что можно было съесть. Сомневаюсь, что они часто выбирались в обжитые места и тратили деньги на покупку продуктов. Скореежили за счёт того, что находили.Или кого.

Дорожка, по которой мы шли, то и дело терялась, исчезая в зарослях кустарника. Похоже, пользовались ею крайне редко. О повозках и речи не шло. Складывалось ощущение, что с момента основания поселения по ней никто особо и не ездил. Скорее всего в эти места люди попадали случайно, заблудившись в лесу, а не следуя по дороге намеренно.

Хуже всего было то, что этот единственный путь уводил нас всё дальше на север — совсем не туда, куда мы изначально стремились.

К вечеру третьего дня (если считать от времени спуска с хребта) мы снова остановились обсудить дальнейший маршрут. По всему выходило, что дорога может тянуться так ещё не один день, не приводя к людям. Возник вопрос: стоит ли идти дальше или лучше свернуть на восток, двинуться напрямую по лесу, рассчитывая в итоге выйти к побережью Студёного моря.

— Я готов и дальше жевать эти мерзкие коренья, но идти по дороге, — заявил Айрик, выступая против смены направления.

— А если впереди не будет поселений? — возразил Санни. — Выйдем к одинокому дому какого-нибудь охотника — и ни возницы, ни помощи не найдём.

— Не думаю, — вмешался я. — Кто-то же строил дома колдуньям. Значит, сюда доставляли материалы, те же стёкла для окон. Другого пути здесь просто нет.

Санни немного помолчал, обдумывая мои слова, затем кивнул:

— Ладно. Идём дальше.

Утром, как обычно, мы поднялись в воздух, чтобы осмотреться. Обычно перед нами открывался один и тот же вид: бесконечный лес и тонкая просека дороги, по которой мы двигались. Но в это утро всё оказалось иначе.