Я повёл отряд прямо на хирд долгобородов, возглавлявший войско. Они заметили нас и быстро построились в глубокий строй. Мы бы не успели таранить их во фланг, даже при желании. Я и не пытался, ведя людей неспешной рысью, а затем вовсе перейдя на шаг. Ополчение Караэна показало себя хуже, но тоже сбилось в плотные группы по сотне-две, ощетинившись копьями. До них было далеко. Низкая мобильность, главная слабость местной пехоты — я могу до вечера воевать с хирдом, не опасаясь подмоги от караэнцев. Разве что какой-то отряд подберётся ближе, чтобы арбалетчики достали нас болтами. Местность, застроенная хуторами и деревеньками, этому способствовала.
Отряд всадников в сорок человек со знаменем мантикоры выскочил из-за укреплённого городка и поскакал к нам. Латников там было пятеро, остальные — вооружены легко, многие даже без шлемов. Я рявкнул, чтобы мои продолжали следовать за мной. Некоторые отстали, другие скучковались, но отряд двинулся дальше. Всадники с мантикорой не рискнули подойти на выстрел арбалета. Половина даже не пыталась изображать атаку, благоразумно отстав по дороге. Я не знал, кто из латников Джэвал, и не высматривал его. Ему следовало догадаться, что я редко покупаюсь на один трюк дважды. Даже решись он атаковать, нас больше, и мои люди — ветераны. А его — нет. Джэвал понял, что его конные вызывают у моих рубак лишь уверенность, и увёл их в сторону.
Не обращая внимания на эту попытку задержать нас, я продолжил движение. Долгобороды запели боевую песню. Плохой знак. Я велел всем остановиться. Затем, подняв руки ладонями к хирду, послал Коровку вперёд медленным шагом. Сперат, разумеется, увязался за мной. Как и Волок. Рядом появилась Гвена — с огромным топором и в шлеме, из доспехов лишь болтающаяся латная рукавица. Интересно, у кого она угнала коня? Усатый попытался последовать за нами, но я велел ему держать людей на месте.
Мы не подошли слишком близко. У долгобородов слабые стрелки, но хорошие арбалеты. Остановились в ста шагах. Спереди хирд выглядел внушительно: богато украшенные щиты закрывали первый ряд от земли до глаз, шлемы блестели сталью и серебряными узорами. Алебарды с хищными, тонкими жалами, рассчитанными на пробитие доспехов, поражали мастерством изготовления. Отверстия в лезвиях снижали вес, позволяя орудовать ими одной рукой, как копьями. Обычно это делало оружие слишком хрупким, но долгобороды славились своим мастерством.
Это был первый ряд — знать, аналог людских всадников. За ними всё выглядело иначе. Наметанным взглядом я видел кожаные шапки с деревянными брусками вместо шлемов, изредка укреплённые стальными полосами. Инсубры выгребли всех из своих залов, на кого хватило оружия. По обычаю, они делились на три части: лучших оставляли охранять родные подземелья, средних — удерживать захваченное, а старых с молодыми отправляли умирать.