— Мой сеньор, — Леон звякнул доспехами, — боюсь, вам следует одеться. Люди, что живут рядом с Военными вратами и симпатизировали нам, пришли в замок и говорят, что из Караэна вышла армия. И движется сюда.

Я кивнул, сделав жест, понятный домашним. Подите прочь все лишние. Остались только самые близкие: Вокула, Фанго, Сперат. Пара человек все же ушла — видимо, из замкового гарнизона. И лекарь с учеником. Вот уж бедолага, ему дел со мной никак не находилось. Пока меня мыли и я чистил зубы, Фанго давал вводные:

— Они пришли с гор. Наёмники, ополчение Караэна, долгобороды… Говорят о тысячах, — он осторожно обошёл точное число, то ли не доверяя данным, то ли не желая пугать прислугу и плодить слухи. — Разъезды уже видели со стен Горящего Пика. Боюсь, они будут здесь через пару часов.

— Я приказал приготовить всё, чтобы заложить врата, — вклинился Вокула. Это скорее трусость, чем предусмотрительность. Он выглядел взвинченным: взгляд метался, лицо побледнело. Новая и неприятная для него ситуация.

— Велите моим людям седлать лошадей, — сказал я. — Сперат, проследи за конюхами.

Дальше я молчал — заговорила Адель. Она встряхнулась и взялась за дело: уточнила расположение дозорных постов, сколько людей может встать на стены прямо сейчас, сколько арбалетчиков, рыцарей, латников.

В Горящем Пике было пятеро латников, включая Леона. Полтора десятка стражников из поместья и местных. Ещё два десятка из замковых людей и окрестностей умели стрелять из арбалетов — и, что важнее, имели их. В замок стекались беженцы с коренных земель — не меньше шести сотен. Из них можно собрать отряды, возможно, найдутся стрелки или оружие. Но Адель обронила коротко:

— Женщин и детей выгнать. Оставить семьи только ценных ремесленников и тех, кто будет сражаться. Мужчин оставить — но только тех, у кого есть оружие или кто докажет, что умеет им владеть.

Я вспомнил, сколько сил ушло на превращение моих «чушпанов» в подобие военной силы, и мысленно согласился. Случайный сброд будет только мешать. Леона и его людей Адель включила в гарнизон, поставив меня перед фактом. Впрочем, в поле от них и правда мало толку.

Пока меня облачали в мою потрёпанную броню, испещрённую следами битв, Адель шепнула мне на ухо:

— Муж мой, если всё так плохо, как говорит этот крысёныш, возвращайтесь в армию. С такими силами я удержу Горящий Пик не один месяц.

Я удивлённо поднял бровь. Но знал: это не пустые слова. Адель разбиралась в фортификации так же хорошо, как в ведении хозяйства. Может, у неё были советчики, но это то, что должна уметь благородная леди — организовать оборону и экономику владений. Если она говорит, что полсотни человек, включая её «боевых баб», удержат замок, значит, так и есть. Скепсис всё же мелькнул на моём лице, и Адель решила привести доводы. Люблю эту её черту.