Фанго тихо шепчет мне на ухо то, что он уже знал, или успел выяснить. Лукас — младший сын Тарвинов, богатых купцов Караэна, торговавших тканью и красителями из квасцов. Их дом стоял в Старом городе, недалеко от Великого Фонтана, где узкие улочки давали хоть какую-то защиту. Но во время беспорядков, когда гильдии потеряли контроль, а я ещё не вернулся, «банды» ворвались в их квартал. Отец Лукаса, седой старик с больными ногами, пытался откупиться, мать прятала младшую сестру в подвале. Не помогло. Дом сожгли, семью зарубили — Лукас выжил только потому, что был на пристани, договариваясь о барже с товаром. Вернувшись, он нашёл лишь остов дома, из которого украли даже двери, и раздетые догола тела родных, брошенные в канаве. Сам он чудом спасся в храме Великой Матери.

Теперь он — один из тех, кто явился в ратушу ко мне. Лукас не клянётся в верности сразу, как некоторые из толпы — он требует справедливости, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. Его слова резки, но за ними боль: он винит гильдии, особенно пивоваров, что «не захотели остановить злонамеренных людей», и хочет, чтобы я нашёл и покарал виновных. В его взгляде — затаённая надежда, что вернувшийся Итвис вернёт Караэну порядок, но и готовность уйти врагом, если ответа не будет.

Честно говоря, в ратуше я оказался случайно. Зашёл туда после Университета, где надеялся увидеть Эглантайн. Искренне расстроенный Каас Старонот сказал, что она пропала вместе с каким-то молодым негодяем сразу после начала беспорядков. Фарида тоже нет. А вот Бруно Джакобиан, хмурый и сосредоточенный, на месте. Раскопки на свежем воздухе пошли ему на пользу — он как будто высох, потемнел, лицо стало серьёзнее, взгляд твёрже. То, что Университет не ввязался в происходящее, однозначно его заслуга.

На обратном пути я заехал в ратушу, где был Вокула, чтобы спросить, как дела — намереваясь дать пару ценных указаний и сбежать от работы. Но меня окружила толпа несчастных. Вокула их напор не выдерживал, Леона с ним рядом не было, Фанго, как всегда, умудрялся оставаться в стороне, а пара моих стражников в гербовых коттах не справлялись. Пришлось ввязаться в перепалку. С моей свитой за спиной перевес теперь был на моей стороне.

— Где вы были, когда злоумышленники проникли в мой дом? Спали⁈ — грозно рычал я. Главное — не сорваться на крик. Есть разница между истеричной обиженкой и возмущённым лидером. — Что вы делали, когда подлецы сговаривались против меня? Считали монеты? Где вы были, когда дураки распускали Серебряную Палату и создавали совет? Считали выгоду? Вы отвернулись, когда злоумышляли против меня, молчали, когда хулили меня, сидели дома, когда напали на меня! А теперь хотите справедливости? Так вы её уже получили! Пошли вон!