— Свой пыл выплескиваете на поле боя! — зарычал я им, встав между ними. — До того же, пока у меня есть враги, я изгоню любого, кто поднимет руку на союзника!

Я тут же пожалел о сказанном. Обещания тут принято выполнять, а стычки между рыцарями происходили почти на регулярной основе.

Дукат наябедничал, что пока он был на поле, кто-то навестил его палатку, отоварил его слугу мечом плашмя по роже, и спер часть трофейного доспешного гарнитура. Самое смешное, что я толком ничего не мог сделать. Слуга не мог сказать, кто это был — слишком много незнакомых людей в лагере, непривычное дело, не всех знаешь в лицо. Построить рыцарей и устроить повальный шмон — вообще не вариант. Это оскорбление вплоть до красной пелены в глазах, не иллюзорный шанс что на меня даже мои же каранцы кинутся. Магн бы кинулся. Поэтому я просто бесился, думая, что делать. Хотя что тут думать, пока утырок не светанет доспехи, и Дукат их не опознает, как свои, ничего я сделать не могу. Даже если слуга узнает гада в лицо — аристократа может обвинить только аристократ. Мы просто будем знать, кто это, и все.

В следующий раз, если буду злым, буду дважды думать перед тем, как что-то сказать. Сейчас я буквально пообещал людям, привыкшим решать разногласия ударом оружия, выгонять их за это из войска. Это как боксеров выгонять из секции за удар кулаком в голову. Типа, теперь спарингуйтесь помягче… Нет, не удачное сравнение. Боксеры не бьют друг другу двоечки во время непринужденного разговора, после чего еще и лучшими друзьями становятся — у рыцарюг культ насилия, они испытывают на прочность и себя и друзей. И есть определенные условности, иначе бы они уже друг друга поубивали. Не достают мечи, если один без доспехов, например — это неприлично. Не нападают со спины. В общем, их яростные схватки редко кончаются даже ранением. Вот я тупанул. А боксеры это спортсмены моего мира, с четко прописанными правилами, а не размытыми нормами приличия… Стоп, это мысль.

— С этого момента если два благородных человека хотят решить возникшие между ними вопросы, это надлежит делать в специально отведенном месте, при наличии не менее чем двух незаинтересованных свидетелей! — рявкнул я. — И пусть дело решится в пользу достойнейшего! Я не хочу видеть, что вы режете друг друга за стенками палатки, как две маркитантки за оброненное всадником сольдо! Делайте это с достоинством!

Иронию моих последних слов вполне уловили. А вот мое предложение не поняли. Белый Рыцарь сообразил первым.

— Жду вас, сеньор Эйрик, вместе с вашим знаменитым топором, у южного конца лагеря. Сойдемся конными… — начал было Белый Рыцарь.