В общем, я буквально чувствовал след долгобородов. Поэтому меня так рано подбросило с постели — мне не терпелось спуститься по шахте в глубину Черного Холма и посмотреть, что там.

Я очень осторожно открыл дверь, умудрившись не разбудить чутко спавшую жену. Такое случалось редко, и я бы с удовольствием отметил этот момент как свое уникальное достижение, но я играл нечестно. Рядом с дверью, довольно громко похрапывала Лилия. Кажется, эту воительницу звали именно так. Та самая, которую Адель когда-то сватала за Ланса. Кто знает, может, для них ещё не всё потеряно.

Несколько секунд я смотрел на Лилию. Спать в полном латном доспехе, пусть и сидя, опираясь только на алебарду, — на такое способен только высокопрофессиональный воин.

Воздух на стене замка был прохладным и свежим, наполненным ароматами трав и цветов. Ветер, поднимающийся с долины, приносил с собой звуки пробуждающегося замка: хозяйственный шум, голоса людей, лай собак и ржание лошадей. Но находясь над всем этим, ощущалась странная отстранённость, которая бывает только на большой высоте, где земные звуки словно тебя не касаются.

Местное светило уже набирало силу, окрашивая небо в оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Тени от замка и холма протянулись далеко вперёд, накрывая часть долины. Вдалеке Караэн уже купался в первых лучах света. Вскоре откроются ворота, и город станет похож на муравейник.

Я стоял на стене, глядя на этот вид, и чувствовал, как долина и город живут своей жизнью, независимой от меня, этого замка и наших тайн.

А потом я услышал тихий шёпот и шипение. Посмотрев в ту сторону, я обнаружил в тени угловой башни Сперата и Гвену, лежащих в обнимку на походной постели. Судя по всему, одежды на них не было, только одеяло. Гвена пыталась устроиться поудобнее головой на груди Сперата, но там уже свернулась фея. Гвена осторожно толкала её пальцем и шептала: «Пусти! Ну пусти!» Фея недовольно шипела и толкалась маленьким задком. Сперат открыл один глаз, сгрёб феечку и положил её рядом с собой на подушку. Затем он заметил меня. Напрягся, но я тихонько шагнул обратно внутрь донжона.

В конце концов, можно проснуться чуть позже. Я вернулся к кровати и нырнул под одеяло, оказавшись в плену горячих объятий Адель.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилось и утро, закончился завтрак, и я отправился вслед за Леоном в ледник замка. Там, в углу, на привезённом с гор льду лежало тело Гонората. Его голова была закопана в лёд поглубже. Считалось, что из сильного аристократа может подняться особенно опасная нежить. И хотя тело моего брата сохранили для опознания, никто не стал шутить с мерами предосторожности. Я уверен, что в грудь трупа Гонората вогнали лезвие кухонного ножа, так чтобы пробить сердце. Дорого, но эффективно. Я долго смотрел на его почерневшее, слегка тронутое разложением лицо и не почувствовал ничего, кроме отвращения.