Картаполова я и так собирался уничтожить, но теперь и он может нанести удар на опережение. Ведь никто не отменял яд или случайный удар ножом в подворотне.

А хуже всего то, что я задолжал Мышкину неизвестную услугу, которую не смогу не вернуть.

Получается, что я выиграл в сражение, но проиграл в войне? Нет, войну я точно не проиграю. Тем более что уже скоро смогу худо-бедно восстановить ядро маны. А пока нужно стать сильнее и помочь Степану прибраться в доме. Эти сволочи здесь порядком натоптали, да ещё и перевернули всё вверх дном. Хорошо хоть деньги мы забрали с собой.

Пока я складывал вещи и возвращал уцелевшую мебель на место, Степан мыл полы и выносил из дома обломки шкафов. Уборка затянулась до поздней ночи, а на утро мне позвонил курьер.

— Ваше Сиятельство, извольте забрать свой заказ. Я у двери, — вежливо сообщил молодой голос.

Зевая, я спустился в гостиную и выдал парню чаевые. Расписался в ведомости и, забрав увесистую картонную коробку, направился в подвал. От коробки ужасно фонило маной. Было ощущение, что в руках я держу один огромный макр.

Не теряя времени, я разорвал упаковку, засунул внутрь руку и ощутил, как мана заструилась по моим каналам. Наложил усиление на лунную траву, после чего перенаправил поток энергии из коробки на листья.

Очень скоро четыре куста лунной травы превратились в восемь. Но возникла проблема. Три ростка выходили за пределы туши крысолюда, и их корни вросли в обычную землю. А я помню, как себя чувствовала лунная трава в обычной почве: она умирала.

Сначала хотел просто вырвать и съесть эти ростки, но передумал. Решил использовать все макры и в итоге получил сразу восемь новых ростков.

Через пару часов на клумбе красовалось целых шестнадцать кустов.

А теперь нужно сделать выбор. Кататься по городу в поисках трупов тварей из изнанки для расширения клумбы? Или прямо сейчас съесть тринадцать отростков, значительно повысив свои силы? Эх! Терпение, увы, не моя сильная сторона.

Вырвал тринадцать кустов лунной травы, а после съел их, тщательно прожевав. Чувствуя подступающую агонию, наложил на себя усиление, но накатила такая волна боли, которая смогла удивить даже меня. Будто искупали в раскалённом масле, а после за ноги таскали по наждачке, пока не стёрли до костей.

Пытка, как мне показалось, продолжалась целую вечность. Я орал, срывая глотку, а всё тело выгибалось дугой от боли. На мои вопли прибежал Степан. Разумеется, помочь он не смог — просто уселся рядом, испуганно уставившись на горе-ботаника. Да уж, не стоило сразу есть всю траву. Ну ничего, боль уже отступает. Вон, уже даже не кричу.