Потянувшись, ещё раз окинул взглядом комнату. Да уж, глазу зацепиться не за что. Диван, пара картин, шкаф с книгами да зеркало. А ещё… На полу валялась смятая бумажка, развернув которую, я обнаружил незнакомые закорючки.
Впрочем, прочитать их, к моему удивлению, получилось запросто:
«Я, граф Дубровский Виктор Игоревич. Степан, если ты читаешь это письмо, значит…»
Глава 2
Имение Картаполовых.
Кабинет главы рода.
За резным столом из красного дерева сидел невысокий лысеющий человек в очках. Звали его Картаполов Евгений Фёдорович. Он старательно изучал договор на покупку зерна для дальнейшей перепродажи. Один из пунктов договора оказался возмутительным, и мужчина с неприязнью, резко дёрнув пером, вычеркнул его, оставив на листе крупную кляксу.
— Твою мать! — выругался лысый, пытаясь промокнуть пятно.
В кабинет без стука влетел его сын и с порога закричал:
— Отец! Ты слышал новости?
Крупный парень с рыжими волосами и обилием веснушек совсем не походил на своего папу, из-за чего Евгений Фёдорович периодически сомневался в отцовстве, но доказать, что ребёнок не его, увы, не мог. Не потому, что такого способа не было, а потому, что в обществе его поднимут на смех и окрестят рогоносцем. Вот и приходилось терпеть выходки своего туповатого отпрыска.
— Михаил, сколько мне раз повторять? Стучись перед тем, как входишь, — не отвлекаясь от документа, терпеливо заметил Евгений Фёдорович.
— Ага. Запомнил, — громко выдохнув, будто бы отмахнулся Михаил и продолжил: — Там, это! Цех сгорел!
Эти слова привлекли внимание Картаполова старшего, заставив отложить договор. Его очки от удивления сползли на нос, а по лицу пробежала нервная дрожь.
— Мой цех деревообработки?
— Да нет же! Цех Дубровского! — выпалил Михаил с дурацкой улыбкой на лице. Видимо, надеялся, что это вызовет гнев у батеньки.
— Тьфу! Твою мать, Мишка! — вспылил Евгений Фёдорович и ударил ладонью по столу, впрочем, быстро взял себя в руки и произнёс уже мягче: — Плевать мне на этот цех. Это твоё имущество. Всё, что тебе нужно сделать — это заставить Дубровского подписать бумаги на его передачу.
— Но, пап… — Михаил не успел договорить, как отец его перебил.
— Что пап⁈ Бестолочь ты рыжая! Я дал тебе шанс проявить себя. Научиться бороться за своё. А ты — мямля! Не можешь забрать проклятый цех у сопляка, которого я разорил! — выпучив глаза, всё-таки взорвался мужчина. — Тьфу! Ничтожество! Весь в мать… — Картаполов сплюнул и презрительно смерил отпрыска взглядом.
— Не смей так говорить про маму… — Михаил сжал кулаки и оскалился. Его кожа, побледнев, начала покрываться изморозью.