Глава 16
Алина
Я сижу в кресле напротив его стола, сжимая руки на коленях так сильно, что костяшки белеют. Сердце колотится где-то в горле. Максим Петрович стоит у окна, смотрит на вечерний город и молчит. Это молчание давит сильнее, чем любые слова. Наконец он поворачивается, подходит к столу и садится на край, прямо напротив меня. Его взгляд тяжёлый, уверенный, почти хищный.
— Алина, — начинает он низким, спокойным голосом. — Я знаю всё. Про твою мать, про долги, про коммуналку… и про соседа.
Каждое слово бьёт меня как пощёчина. Я бледнею, в глазах темнеет. Откуда⁈ Как он мог так быстро узнать? Стыд и страх заливают меня горячей волной. Я хочу провалиться сквозь землю.
— Я… — голос срывается. — Это моё личное…
Он смотрит на меня долго, не отводя глаз. Потом спокойно говорит:
— Больше не личное.
Я молчу, только чувствую, как по спине бегут мурашки. Он продолжает, и каждое слово падает тяжело и весомо:
— Я могу решить этот вопрос уже завтра. Выселить этого ублюдка. Найти тебе нормальную квартиру ближе к офису. И закрыть большую часть долгов. Всё — уже на этой неделе.
Моё сердце бьётся где-то в горле. Это звучит как сказка. Как спасение. Но я уже понимаю — просто так ничего не бывает. Особенно с таким человеком, как он.
— А что… что я должна за это сделать? — шепчу я, почти не узнавая свой голос.
Он встаёт и медленно подходит ближе. Почти вплотную. От него пахнет дорогим парфюмом, силой и чем-то опасным. Я чувствую тепло его тела.
— Алина, подойди ближе.
Я делаю шаг, но останавливаюсь в двух метрах от его стола.
— Максим Петрович, я… я не могу так. Это неправильно.
Он смотрит на меня долго, потом спокойно говорит:
— Я знаю что ты скрываешь.
Я бледнею и опускаю глаза.
— Это… это моё личное.
— Больше не личное, — тихо отвечает он, вставая. — Я могу решить этот вопрос уже завтра.
Моё сердце бьётся где-то в горле.
— А что… что я должна за это сделать?
Он подходит ближе, почти вплотную, и очень тихо произносит:
— Быть хорошей девочкой. Делать то, что я скажу. Когда я скажу. И не задавать лишних вопросов.
Я краснею и шепчу, не поднимая глаз:
— Это… это нечестно.
— Зато выгодно, — он слегка касается пальцем моего подбородка, поднимая лицо. — У тебя есть ночь, чтобы подумать. Но мы оба понимаем, что выбора у тебя особенно нет.
Его палец на моём подбородке горячий. От этого простого прикосновения по телу разливается предательское тепло. Я стою перед ним, красная, растерянная, с бешено колотящимся сердцем. В голове — хаос. Мама. Долги. Коммуналка. Дядя Витя. И он — высокий, красивый, страшный и такой желанный Максим Волков, который предлагает мне сделку с дьяволом.