Я закрыла глаза. Внутри всё сжималось от ужаса. Я думала о Максиме. О том, как он, наверное, уже заметил, что меня нет. О том, как он ищет меня. Но… а вдруг не найдёт? Вдруг этот урод меня увёз слишком далеко?
Машина съехала с трассы на какую-то грунтовку. Стало совсем темно. Фары освещали только узкую полосу впереди. Вокруг — пустые поля, редкие деревья, запах гари и сырости. Потом впереди показались тёмные силуэты старых пятиэтажек. Одна из них была почти полностью заброшенной — окна заколочены, часть стен обвалилась, на фасаде огромные трещины. Аварийная. Её, наверное, должны были снести, но так и не снесли.
Дядя Витя остановил машину у подъезда.
— Вылезай, — приказал он.
Я не могла. Руки связаны. Он сам открыл дверь, схватил меня за волосы и выволок наружу. Я вскрикнула от боли. Он потащил меня внутрь здания. Запах ударил сразу — сырость, плесень, моча, гарь и что-то гнилое. В подъезде почти не было света, только тусклый отблеск от костра, который горел где-то на втором этаже.
Он втолкнул меня в одну из квартир. Дверь была сорвана с петель. Внутри — пусто. Только старый потрёпанный матрас в углу, несколько грязных тряпок, пластиковые бутылки и ржавая бочка, в которой горел огонь. Пламя освещало комнату неровным красным светом. От бочки шёл густой дым. На стенах — копоть, на полу — мусор, обломки кирпичей, крысиный помёт.
— Вот мой новый дом, — хрипло сказал дядя Витя и толкнул меня к матрасу. — После того, как ты меня выгнала из нормальной коммуналки. Сиди здесь.
Он достал из кармана ещё кусок верёвки и быстро связал мои ноги. Потом привязал меня к старой ржавой трубе, которая торчала из стены. Я сидела на полу, прижатая к трубе, руки за спиной, ноги связаны. Не могла пошевелиться.
— Пожалуйста… — заплакала я снова. — Отпустите меня… Я никому ничего не скажу… Я просто хочу домой…
Он присел на корточки передо мной. От него несло перегаром, потом и кислятиной настолько, что меня затошнило. Глаза блестели от злости и, наверное, от выпитого.
— Домой? — усмехнулся он. — У тебя теперь здесь дом. Пока твой богатый хрен не заплатит. А если не заплатит… тогда ты останешься здесь навсегда. С нами.
Я замотала головой.
— Нет… пожалуйста… не надо… я заплачу… я всё отдам… только отпустите…
Он резко ударил меня по лицу. Второй раз. Голова дёрнулась в сторону, в глазах потемнело. Губа снова треснула, кровь потекла по подбородку.
— Заткнись, — прошипел он. — Надоело уже твоё нытьё.
Глава 36
Алина
Он встал, достал из-за матраса бутылку дешёвой водки, отвинтил крышку и сделал несколько больших глотков. Потом вытер рот рукавом и сел на матрас. Огонь в бочке потрескивал. В комнате становилось всё жарче и душнее.