— Спасибо… — шепчу я ему. — Что ты меня нашёл.
Максим наклоняется и очень осторожно, почти благоговейно целует меня в висок — туда, где не болит.
— Я всегда буду тебя находить, — говорит он так тихо, что слышу только я. — Всегда.
В палате становится чуть легче. Лера рассказывает что-то про то, как они с этим мужчиной, кажется, его зовут Артём, приехали сюда сразу, как узнали кто звонил какому-то Кости. Я слушаю вполуха. Голова всё ещё кружится, тело ломит, но внутри разливается тёплое, почти невесомое чувство.
Я жива. Я с ним. И, кажется, теперь всё будет по-другому.
Даже несмотря на боль, синяки и воспоминания, которые ещё долго будут сниться по ночам — я чувствую, что могу дышать. Потому что Максим здесь. И он больше никогда не отпустит меня.
Я это знаю.
Глава 41
Максим
Она уснула почти сразу после того, как Лера и её мужчина ушли.
Я видел, как Алина пыталась держаться — улыбалась уголком разбитых губ, отвечала на вопросы подруги слабым голосом, старалась не показывать, насколько ей тяжело. Но организм не выдержал. После всего пережитого — похищения, побоев, страха, разговора, слёз — она просто выключилась. Глаза закрылись сами, дыхание стало глубже, но всё ещё немного неровным, как будто даже во сне она чего-то боялась.
Я сидел рядом, не отпуская её руку. Её пальцы были холодными и вялыми. Я осторожно накрыл их своей ладонью, пытаясь согреть. В палате было тихо, только пищала аппаратура да иногда шуршали простыни, когда она слегка вздрагивала.
Я смотрел на её лицо и чувствовал, как внутри всё рвётся на части. Опухшая губа, синяк на щеке, следы от верёвок на запястьях… Каждый такой след — это мой провал. Моя ошибка. Я должен был защитить её. Должен был сделать так, чтобы этот ублюдок даже близко к ней не подходил. А вместо этого я был слишком занят своим контролем, своей «сделкой», своей гордыней.
— Прости меня… — прошептал я в который раз, хотя она уже не слышала.
Я наклонился и очень осторожно поцеловал её в висок — единственное место на лице, где не было синяков. Её кожа была сухой и горячей. Я остался сидеть так — склонившись над ней, держа за руку, и просто смотрел, как она спит. Слабая. Измученная. Но живая.
Время шло медленно. За окном начало светать. Я не двигался. Не хотел, чтобы она проснулась одна, даже на секунду. Если ей приснится кошмар — я должен быть здесь. Должен обнять её первым.
Где-то в глубине груди кипела ярость на того урода. Андрей уже сообщил, что «вопрос решён». Но сейчас мне было не до него. Сейчас для меня существовала только она.
Когда Алина слегка застонала во сне и нахмурилась, я сразу погладил её по волосам.