Выпустив пар на деревенских куртизанках отведя душу, казнив приспешников эксплуататоров, крестьяне под управлением штаба восстания — занялись созидательной деятельностью. Уничтожили барщину, национализировали винокуренные и другие заводы, приступили к разделу земли. Начали создавать свободную организацию мелких крестьянских производителей. Большинство священников примкнуло к восставшим, поддержав народный порыв и чаяния. И смягчив последствие бунта своим присутствием и увещеваниями — так барские усадьбы жечь и громить не стали.

В это время ходоки, наконец то добравшиеся до столицы — сидели в холодной. И только находившееся под личным контролем императора дело о Брянском восстание — уберегло их от истязаний и допросов с применением пыток. Павел Петрович, немыслимое дело — лично опрашивал выборных от крестьянского схода. Шепотки об этом ходили вначале во дворце, затем выплеснулись на улицы столицы. Тревожа умы и заставляя наиболее прозорливых призадуматься. А в конце января государь-император лично отбыл на Брянщину, сопровождаемый отрядом солдат под командованием генералиссимуса Суворова, со словами: «Опять Комаринская волость отличилась с бунтом…»

22 января в Радогощь прибыл орловский губернатор Квашнин-Самарин вместе с Ахтырским полком во главе с генералом Линденером. Квашнин-Самарин попробовал увещевать собравшихся крестьян, вооруженных дрекольем и сельхозинвентарем, но толпа была непреклонна, заявив что «они тому только указу повиноваться будут, который будет подписан его императорским величеством, а он, губернатор, и полк подкуплены их управителем и помещиком».

Когда один из гусарских эскадронов попытался приблизиться к винокуренному заводу и конторе, то крестьяне «начали бросаться камнями и дубьём, стреляли из ружей». Не уговорив восставших разойтись, губернатор, «видя столь твёрдое в злых намерениях стояние», вынужден был уехать из Радогощи, не решаясь «употребить силу оружия».

В той истории Павел отстранил Квашнина-Самарина от занимаемой должности за проявленную нерешительность, а восстание потопили в крови. Под руководством нового губернатора и фельдмаршала Репнина. Здесь же Павел, приехавший в самом конце января — удостоил беседы, поблагодарил его за благоразумие и сбережение жизни подданных: «Хвалю, Александр Петрович! И впредь не потакай помещикам, кои своих крепостных до крайности доводят, сами в праздности пребывая!»

Графа и княгиню, нижайше просивших аудиенции — оной нехотя удостоил. Был неласков и груб:

— Вы как так довели моих исправных налогоплательщиков, что они от тягот и несправедливости на бунт осмелились⁈