Маня отнесла ноутбук Захару, подключила к телевизору и риторически вопросив: «Ну и что вам включить?» — Врубила «Любе», «Отчего так в России березы шумят». Поморщилась, приметив как Председатель при первых аккордах потянулся к бутылке, а внимательно прислушивающийся к льющейся из динамиков музыке Александр Васильевич — не глядя, четким и уверенным движением пододвинул к нему свою стопку. Сделала последнюю попытку достучаться до остатков здравого смысла руководства: «Вы бы, Захар Михайлович, поаккуратней с алкоголем, в вашем то возрасте! Если вам на себя наплевать, то подумайте о великом русском полководце, его врачи с нетерпением ждут на обследование!» Генералиссимус неожиданно стал оправдываться: «Да мы немного, дочка. Не каждый день ведь с потомками встречаешься!»

Маня решила не испытывать судьбу и отправилась в любимую больницу, рассказать о своих приключениях, узнать что нового случилось в её отсутствие и предупредить. Чтоб капельницу приготовили. Одну, для заслуженного ветерана, Михалыч пусть рассолом похмеляется…

Медперсонал слушал о злоключениях Мани в неволе затаив дыхания, женщины то и дело ахали и по окончании повествования — Анатолий Александрович откашлялся и торжественно заявил:

— Мы, Мария Сергеевна, гордимся тобой! И рады, что ты в рядах нашего коллектива! Особую гордость испытываю от того, что принимали участие в твоем воспитании!

— Спасибо! — Растрогалась Маня. — Кто меня только не воспитывал! И мамка с папкой пытались, и в школе! Родители то всё больше на работе заняты были, в школе не до индивидуального подхода, тридцать человек в классе. Меня дядька вырастил, наркоман и фашист! Ну и вы приложили руку в последнее время! — Сделала комплимент врачам.

Удовлетворить любопытство медиков сразу не получилось — их интересовали детали и нюансы двухнедельных Маниных мытарств, так что пришлось пересказывать по новой, с подробностями. Особый интерес у врачей вызывала фигура генералиссимуса, сами они его ещё не видели и не общались, поэтому насели на Маню.

— А какой он из себя, Маня? — Гастроэнтеролог Марина Сергеевна, при мысли о том, что им доведется обследовать, а то и лечить самого Александра Васильевича, испытывала такое волнение, что чуть не подпрыгивала.

Маня задумалась:

— Ну он такой, с виду дед обычный. А на самом деле криповый. Вроде улыбка добрая, а в глаза заглянешь, там зима. Обычная такая русская зима, с березками. И поземка заметает овраги, набитые раздетыми трупами врагов…

— Мария! — Укоризненно заметил Толян. — Ну вот что за англицизмы и сленг, мы всё таки в восемнадцатом веке! А на тебя, между прочим, и до этого другие дети равнялись! Сейчас вообще в рот заглядывать будут и перенимать от тебя всё. Что значит криповый⁈