Пока однажды, на исходе лета, уже подсчитывая в уме грядущий урожай — не обнаружил эти посадки потравленными. По следам добрался до речки и обнаружил виновников. Те не особенно то и скрывались, убедившись, что ружья у кожаного мешка нет — принялись деловито поправлять свою плотину, время от времени поглядывая на Егора с презрением. Тот стоял на берегу, в бессильной злобе сжимая кулаки и осыпая бобров проклятиями. Видя, что его игнорируют — стал кидаться в них камнями. Бобры попрыгали в воду и скрылись из вида. А Егор поклялся отомстить.

Через месяц, ценой неимоверных усилий он подстрелил двух бобров, но победа была пирровой — за это время они вытоптали его делянки окончательно. Всю зиму он лелеял планы мести, купил четыре капкана, прошерстил интернет — изучая повадки этих зверюг и как на них охотиться. И весной встал на тропу войны, для начала отправившись на разведку, ну и лопату прихватил, грядки выкопать. В своей грядущей победе над неразумными животными, посмевшими бросить вызов человеку — он не сомневался.

Однако выйдя на берег Кулемки — выронил лопату из рук. Выше и ниже старой основательной плотины его старых недругов были видны свежие следы постройки ещё двух новых. Из чистого упрямства грядки он всё таки вскопал и даже засадил и с тех пор началось его непримиримое противостояние с бобрами, продлившееся всё лето. К осени на его счету было три тушки молодых, неопытных и потерявших осмотрительность бобров, а звери принялись возводить четвертую запруду.

Егор бросил клич охотникам, назначив за бобров хорошую цену, рассказав легенду, что нужна ему их струя, для настойки. Впрочем, и саму бобрятину он к тому времени распробовал, мясо оказалось выше всяческих похвал. Если бы ещё не трудности охоты. Закончилось всё в итоге тем, что охотники в поисках бобров наткнулись на остатки грядок, доложили участковому, тот их безжалостно вытоптал. А Егору досталось всего две тушки, всё что смогли добыть.

— Сам их карауль, — разводили охотники руками. — нам лучше лося по зиме добыть, чем этих бестий выслеживать. Или они тебе золотыми встанут, а за такие деньги дураков нет.

Потом Егора поместили в реабилитационный центр, но бобров он не забыл…

— Так, всё! — Стукнул кулаком по столу Анисим и обратился к Конону. — Это наши бобры и не сметь их трогать! Вернешься домой на брянщину, что хочешь со своими там делай! А наши будут плодиться и размножаться! Ещё Егору пару семей в Известковое подселим, вот он обрадуется! Тоже мне, нашелся Конан-варвар, истребитель бобров!

Талгат с благодарностью смотрел на ветеринара, а Конона с этого времени все стали звать не иначе, как Конаном. Впрочем, тот разницы и иронии не отдуплял.