А вечером Павел Петрович навестил митрополита. Тот, не веряще глядя на него — прошептал:

— То лжа, ваше величество! И начетничество безбожное! Мнится мне, се происки врага рода человеческого!

— Ты в кликушество то не ударяйся, — предостерег император. — это лишь малая часть. Дальше больше, да такого, что я в сомнениях. Нужна ли нам такая церковь⁈ Читай дальше! — И вышел.

Предстоящей церемонии венчания на царство Павел Петрович особо не занимался, не было, как в той истории — бесконечных репетиций и прогонов, в конец утомивших свиту. Да и придворных в этот раз, как таковых — было мало. Марию Федоровну короновать, как тогда — император не намеревался: «Хватит с неё того, что жена моя и мать наследников», — решил император: «да и церемоний особых разводить не след, как и опрометчивых указов и решений…»

В страстную пятницу, третьего апреля, навестили Успенский собор, в котором должно было проходить венчание на царство. Коротко уяснили церемонию, во время которой у митрополита Гавриила заметно дрожали руки, державшие императорскую корону Екатерины II. «Ты мне её ещё, блядь, во время коронации урони!» — Пригрозил ему Павел. И на этом репетицию сочли законченной. После ещё император шикнул на свиту, которая принялась рядиться, кому где стоять: «Вы бы лучше о делах государства так радели, место они не поделили! Дармоеды!»

А до пасхального воскресенья, на которое было назначена церемония — Павел Петрович дожал митрополита. Для начала пришли к общему соглашению о взаимодействии и поддержке. Да и куда было деваться Гавриилу, после как бы невзначай оброненной императором фразы: «Кто не с нами, тот против нас!» Да и банальное любопытство ело поедом — учебника прочитанного было мало, а больше у Павла Петровича с собой ничего из знаний о будущем не было, окромя Карнеги.

«По части хитрожопости наш митрополит фору даст этому британскому выкормышу», — решил по здравому размышлению император: «неча ему читать этакое, приедем в столицу — там в его распоряжении столько и такого будет, что как бы в монастырь не пришлось потом заключать…»

Обещать Гавриилу то, что он и так намеревался сделать для духовенства — было легко. Суля митрополиту узаконивание духовного сословия в гражданских правах, чинах и званиях — Павел ничуть не кривил душой, все эти проекты давно лежали у него в столе. Как и многое другое, что после чтения литературы потомков подверглось нещадной коррекции. Не возражал и против увеличения вдвое штатных окладов из казны для церкви, как и открытия новых семинарий и увеличение числа их учащихся. Взамен Павел требовал участия духовенства в ликвидации неграмотности, в первую очередь — в сельской местности. И открытии церковно-приходских школ, которые стали бы первой ступенькой для тех, кто пожелал продолжить образование дальше.