— А что, ещё кто-то с вами фотографировался? — Егор, помня о запрете Захара на селфи с Суворовым, даже огорчился, что и тут его обскакали.

— Так со всеми почитай позировал, — похвалился Александр Васильевич, невооруженным глазом было видно, что известность и признание со стороны потомков ему изрядно лестны. — чего замер стобом, давай вставай! Да потом ещё с Алексеем Петровичем втроем сделаем, вон нам Николай поможет. — Кивнул на доставшего письменные принадлежности офицера.

Отстрелявшись с фотографиями, Егор подкинул дров в разгорающийся костер, генералиссимус подал знак записывать Николаю и приступил к расспросам. Интересовало его, к удивлению Егора, всё — связанное с процессом раскулачивания и коллективизации в тридцатых годах двадцатого века. «С Анисимом беседовали поди уже на эту тему?» — С подозрением спросил Егор и тут же добавил: «Вы бредни этого краснопузого не слушайте! Он вам такого понарасскажет, из агитплакатов и штампов соцреализма надерганного, вся страна вздрогнет!» Суворов кивнул: «И с ним беседовали, и читали, задачи то что тогда, что сейчас — схожие стоят. Давай, выкладывай свои соображения».

И Егор выложил, всё что знал. А знал он, благодаря роликам в интернете, срачам на форумах и исторической литературе — немало. С политикой коллективизации, в рамках подготовки к неизбежной второй мировой он был согласен, в основных её пунктах. Как и сейчас, единоличные крестьянские хозяйства едва обеспечивали себя сами, и вывод о неизбежном повышении производительности труда, механизации всех циклов производства и создание более крупных хозяйств для совместной обработки земли — напрашивался сам собой. А уж артели это будут, совхозы, коммуны или колхозы — дело десятое.

Не забыл и про МТС, с техникой, которую самолично обслуживали специалисты, и сами же обрабатывали на ней землю, выступая для хозяйств как субподрядчик, не доверяя дорогостоящие и сложные механизмы в руки дилетантов. Тут сказались рассказы деда, как технику передали из машинно-тракторных станций совхозам и началось — то из трех комбайнов на ходу был один, а остальные каннибалили для поддержания этого первого в рабочем состоянии. И свой личный опыт, как ещё в нулевых годах собирали черный металлолом, щедро разбросанный по окрестностям во времена СССР. Причем то двигатель в полях находили, то гусеничные траки, а то и полуразобранную технику.

Плюсом от организации крупных форм хозяйственной собственности признавал и большое высвобождение людей из крестьянства, остро необходимых для индустриализации. Правда, требовавших обучения и адаптации. И строго контроля за моральным обликом массс, вырвавшихся из рамок общины и хлебнувших свободы и где-то даже вседозволенности. В процессе коллективизации всё это вылилось в разрастании гигантского бюрократического аппарата, так что в итоге пришлось бороться и с новоявленными чиновниками.