Но уже схватываю, что человек Йорана предлагает мне игру. И отказываться я не вправе.
- Да, сбежала я. Здравствуй, — говорю незнакомым, неестественным голосом.
А имя его произнести боюсь. Откуда мне знать, как он тут назвался.
Однако мужчина незаметно кивает мне, сузив свои опасные глаза, в которых словно мелкие стрелы спрятаны. И я понимаю, что можно настоящим именем к нему обращаться. Ну а если нет, то сам виноват. Не надо было подставлять меня, выпрыгнув словно черт из табакерки.
- А ты здесь как, - во рту так сухо, что язык реально к небу прилипает, – как оказался, в этих краях, Хравнкель?
Ульф переводит взгляд с него на меня. А когда я еще и имя называю, так вообще напрягается.
- Вы знакомы? – спрашивает, хмурясь.
- Конечно, — отзывается Хравнкель, всем своим видом показывая, что происходящее в порядке вещей. — Мы из одной деревни. Той самой, которую последней взял Йоран.
И снова наводит свой колючий взгляд на меня.
- Я не думал, что кто-то оттуда успел сбежать, - добавляет так, будто специально подловить меня хочет на лжи!
Зачем он это делает? Ярл Йоран подослал его сюда, чтобы меня прикончить? Выслужиться перед Варггардом, указав на шпионку?
Получается, что не я настоящий агент Йорана, а этот вот скользкий Хравнкель!
А я тогда кто? Мясо или как это называется?..
В голове роятся мысли, которые заглушают все внешние звуки. Я даже не очень слышу, о чем Ульф и Хравнкель переговариваются. И поэтому, возможно, немного невпопад и с опозданием на поставленный вопрос отвечаю.
- Тебе повезло, Хравнкель, что тебя там не было, — говорю я, — когда пришли отряды ярла Йорана. Такая резня была. Заснуть боюсь, наши мужчины снятся окровавленные.
Хравнкель усмехается.
- Нет. Это Йорану повезло, что меня там не было! – с тупой бравадой выдает он. – Будь я не в дозоре, а в деревне, Йорану бы от моего меча не уйти. А вас только оставь! Сразу сдали ему поселение со всеми потрохами…
Я качаю головой. Мне действительно, искренне жаль тех, кто так отчаянно защищали ту деревню.
- Зря ты так, Хравнкель, - отвечаю строго. - Люди сражались храбро. Не стоит их память грязью поливать. Они полегли на подступах к деревне, чтобы сейчас пировать в Вальхалле, в то время как ты тут воздух впустую сотрясаешь.
Перегнула, наверное. Но вот прям полоснул он меня своими мерзкими речами.
Хравнкель вдруг мрачнеет. Неужели совесть тронуть удалось?
- Их было слишком мало, - у него даже плечи опускаются, словно под тяжестью трагедии. – Ты права. Наши воины были отважны.
Несколько секунд мы молчим. А потом я отхожу под предлогом вернуться и девушкам помочь.