Рейнар замолчал.
А книга заказов, раскрытая перед Элиной, сама перевернула страницу и оставила на ней одну пустую строку.
Как место для имени, которое кто-то слишком долго пытался стереть.
Глава 10. Когда дракон просит прощения
Пустая строка в книге заказов не исчезла даже к рассвету.
Элина смотрела на неё так долго, что буквы вокруг начали расплываться от усталости, а белизна свободного места казалась не бумагой, а раной в самой памяти мастерской. Имя мастерицы. То, которое кто-то слишком долго пытался стереть. Оконница произнесла это едва слышно, но после ночи порванных нитей в мастерской уже никто не относился к тихим словам как к мелочам.
Восточный флигель постепенно приходил в себя. Не успокаивался — до спокойствия было далеко, — но собирался, как собирается после падения человек, который проверяет, целы ли руки, не порвалась ли одежда, не потерян ли ключ. На полу ещё лежали спутанные нити, у третьего шкафа стояла сломанная полка, на одном рабочем столе сушились очищенные инструменты, на другом — куклы, которым требовалась починка. Чашка ворчала у очага и требовала, чтобы Пим не ставил ведро с водой рядом с коробкой для сухих лент. Весы сидела у книги заказов, строго наблюдая за тем, как Мира переписывает ночные события в тетрадь. Ключница стояла у двери и то и дело прислушивалась к замкам, будто каждый из них мог солгать.
Тиан сидел на низком табурете у стола и двумя пальцами придерживал катушку с медной нитью, пока Элина распутывала край. Мальчик старался дышать тише, чем свеча потрескивала в подсвечнике. После того как книга записала его свидетелем, он словно боялся лишним движением доказать, что запись ошиблась. Элина заметила это ещё час назад, но не стала сразу говорить. У детей, которых долго не замечали, осторожность часто держится крепче, чем пуговица на старом жилете: потянешь резко — оторвёшь вместе с тканью.
— Тиан, — сказала она наконец, не поднимая глаз от нити, — если катушка упадёт, это не будет преступлением против рода.
Он вздрогнул.
— Я не уроню, госпожа.
— Я верю. Но рука у тебя уже затекла.
Мальчик покраснел, виновато разжал пальцы и тут же снова схватил катушку, будто та собиралась сбежать. Ним, сидевшая на краю стола, посмотрела на него с выражением строгой наставницы.
— Катушки редко убегают от тех, кто их держит с уважением. От дураков — случается, но ты пока производишь впечатление не безнадёжного.
Тиан не понял, похвалили его или оскорбили, и на всякий случай кивнул.
Элина всё-таки улыбнулась. Улыбка получилась усталой, но настоящей. После ночи, в которой чёрные нити пытались лишить мастерскую права быть собой, даже такой маленький смешной момент стоил дорого.