Она выронила катушку.
Та не упала.
Повисла в воздухе на высоте её ладони, покачиваясь, словно её держали невидимые пальцы.
Элина медленно отступила на шаг.
— Так, — сказала она, стараясь сохранить голос ровным. — Если это приветствие, оно немного резкое.
Катушка мягко опустилась на стол.
На полке справа что-то скрипнуло.
Элина повернулась туда.
Та самая кукла с треснувшей щекой сидела в кресле, но теперь её голова была наклонена иначе. Она смотрела не в сторону, как раньше, а прямо на Элину.
Свеча затрепетала.
За окном шуршал плющ. Где-то в старых стенах поскрипывало дерево. Но Элина слышала только собственное дыхание и тихий, почти незаметный звук — словно маленькие деревянные пальцы коснулись подлокотника.
Она могла выбежать. Могла запереть дверь, вернуться к замку и потребовать другую комнату, пусть даже под насмешки. Могла убедить себя, что у неё был тяжёлый день и чужой мир окончательно решил проверить её на прочность.
Вместо этого она взяла фонарь и подошла ближе.
— Я Элина, — сказала она кукле. — Хотя, возможно, ты это уже знаешь лучше меня.
Кукла молчала.
Вблизи она оказалась ещё выразительнее. Трещина на щеке делала лицо не уродливым, а странно уязвимым. На платье висела старая бирка, почти истлевшая. Элина осторожно подняла её и разобрала вышитые буквы: “Ним”.
— Ним, значит.
Кукольные веки дрогнули.
Элина перестала дышать на пару секунд, но заставила себя не отступить.
— Хорошо, Ним. Я сегодня не в лучшей форме для знакомства с ожившими предметами, но у меня, кажется, нет выбора. Если ты собираешься меня пугать, учти: я уже замужем за драконом, который выселяет женщин через совет рода. Планка высокая.
Тишина.
А потом кукла открыла глаза.
Не резко, не страшно, без театрального щелчка. Просто её нарисованные веки поднялись, и под ними обнаружились маленькие тёмно-золотые глаза, совсем не стеклянные. Живые. Умные. Уставшие.
Элина стояла перед ней с фонарём в руке и понимала, что мир окончательно перестал притворяться разумным.
Кукла медленно повернула голову. Дерево тихо скрипнуло. Маленькие губы, вырезанные с насмешливой складкой, шевельнулись.
— Наконец-то, — сказала Ним.
Глава 2. Мастерская под паутиной
Элина смотрела на куклу и думала, что за один день человек способен привыкнуть ко многому. К чужому лицу в зеркале. К замку, где её имя произносят так, будто это пятно на скатерти. К мужу-дракону, который при полном зале спокойно лишает её дома. Даже к тому, что мир внезапно оказывается не её миром, а она сама — не совсем собой.
Но к маленькой деревянной кукле с треснувшей щекой, которая открыла глаза и заговорила человеческим голосом, привыкнуть за пару вдохов не получалось.