— Южное крыло, — сказала она.
Элина подняла глаза.
— Авелия?
— Нет. Комната пуста. Охрана у дверей. Окно закрыто. Но отражение ушло.
Рейнар шагнул к ней.
— Что значит “отражение ушло”?
Оконница смотрела в темнеющее стекло, и её прозрачные глаза становились всё светлее.
— Женщина в белом оставила в комнате лицо. Сама вышла через зеркало до заката.
В мастерской стало холодно.
Ним медленно поднялась.
— Зеркальные ходы.
Рейнар резко повернулся к двери, но Оконница продолжила:
— Она не одна. Несёт шёлковый свёрток. Внутри — не кукла. Нить. Та, что хотела стать королевской.
Элина посмотрела на стол.
На месте, где ещё утром лежала одна из восстановленных золотых катушек, остался только пустой круг пыли.
А рядом на дереве для будущей куклы проступила тонкая чёрная надпись:
“Семь дней начинаются без главной нити.”
Глава 11. Суд рода Вальдов
Чёрная надпись на дереве держалась недолго.
Она проступила на старом наличнике из детского крыла тонко, почти изящно, будто кто-то не угрожал, а оставлял на будущей кукле подпись мастера. “Семь дней начинаются без главной нити”. Потом буквы потускнели, распались на мелкие тёмные точки и исчезли в древесных прожилках, но Элина всё равно продолжала их видеть.
Не глазами. Пальцами.
Она не убрала руку с дерева сразу. Старый наличник был тёплым, живым, тревожным. Он помнил детское крыло, возвращённый свет, куклу Алена и шаги Рейнара, который впервые вошёл туда не только как хозяин, но и как человек, которому пришлось признать свою ошибку. Теперь в это дерево вплели чужое предупреждение, и оно будто стыдилось, что стало доской для угрозы.
— Не виновато, — сказала Элина тихо.
Рейнар посмотрел на неё.
— Что?
— Дерево не виновато, что через него передали гадость.
Ним, стоявшая на краю стола, медленно повернула голову.
— Вот теперь Вы разговариваете с материалом почти правильно. Ещё немного — и двери начнут хвастаться, что Вы с ними здороваетесь.
Элина хотела ответить, но Оконница у окна резко вздрогнула. Её прозрачные глаза отражали не мастерскую, а темнеющие стёкла южного крыла, где Авелия должна была сидеть под охраной. Теперь там оставалось только лицо. Не живое — отражённое. Маска, оставленная вместо женщины, чтобы стражники смотрели на закрытое окно и думали, что пленница внутри.
— Куда она ушла? — спросил Рейнар.
Оконница медленно подняла руку. Недавно пришитые пальцы дрожали, но держались.
— Зеркальный ход ведёт не по коридорам. По взглядам. Она прошла через большое зеркало в южной гостиной, потом через стекло зимней галереи, потом… — Кукла замолчала, будто прислушивалась к дальнему окну, которого здесь не было. — Потом тень закрыла след.