Рейнар вернулся из сада, когда первые серые полосы рассвета легли на окна. Он успел распорядиться насчёт задержанного, закрыть лаз у садовой стены, отправить людей к старой прачечной и выставить стражу у нижнего архива. На нём всё ещё был бальный камзол, только теперь запылённый, с порванной манжетой и тёмным пятном грязи у локтя. Для герцога Вальда это выглядело почти неприлично. Для человека, который всю ночь не прятался в кабинете, а бегал между флигелем, садом и старым домом смотрителя, — вполне честно.

Он остановился у порога мастерской.

Не вошёл сразу.

Элина заметила и это.

— Входите, — сказала она. — Дверь сегодня пропускает тех, кто пришёл с делом, а не с распоряжением.

— Значит, у меня есть шанс.

Ним тихо фыркнула.

— Шанс есть даже у третьего шкафа. Правда, он им пользуется лучше некоторых.

Рейнар посмотрел на куклу, но не стал отвечать. Он вошёл и положил на свободный стол плоскую шкатулку, завернутую в серое полотно.

— За статуей у старой прачечной нашли второй тайник. Оконница не ошиблась.

Элина почувствовала, как внутри всё стало тише.

— Катушка?

— Катушка, несколько вырезанных листов из старых архивных схем и это.

Он развернул полотно.

Шкатулка была небольшая, деревянная, без украшений, с простой застёжкой из потемневшей меди. Не дорогая вещь. Рабочая. На крышке едва виднелся выжженный знак: ладонь, игла и маленькое открытое окно. Элина потянулась к ней, но Ним резко подняла руку.

— Не сразу.

— Чёрная нить?

— Нет. Хуже. Забытая.

Элина медленно убрала руку.

— Объясни.

Ним подошла к шкатулке, склонилась над знаком и стала совсем серьёзной.

— Есть вещи, которые прячут от чужих. Есть вещи, которые закрывают от врагов. А есть вещи, которые заставляют забыть, чтобы даже тот, кто найдёт, не понял, что держит. Если открыть грубо, шкатулка покажет пустоту. Если открыть правильно, вернёт то, что внутри.

Рейнар посмотрел на неё.

— Как открыть правильно?

Ним перевела взгляд на Элину.

— Не ключом. И не силой. Именем работы.

Элина села перед шкатулкой. Усталость сразу напомнила о себе тяжестью в плечах и дрожью в пальцах, но она заставила руки лечь ровно на стол. Вещи не любят, когда с ними говорят впопыхах. Особенно вещи, которым приказали забыть.

Она вспомнила пустую строку в книге заказов. Куклу Алена, чья мастерица исчезла из памяти мастерской. Оконницу, которая видела тайник. Старую прачечную, возле которой спрятали катушки, листы и эту шкатулку. Всё это было связано не только с нынешним заговором, но и с первым разрывом. С тем моментом, когда мастерскую начали превращать в пыльный флигель.