И этим можно было воспользоваться.

Комната с Оконницей оказалась справа. Дверь была приоткрыта. В щели виднелся край рамы, чёрные нити и рука Арделя с кольцом. Он стоял спиной к выходу. Высокий, в тёмном плаще, с аккуратно уложенными седоватыми волосами. Внешне — почти безупречный советник. Только жесты выдавали нетерпение: он не привык работать руками, но сейчас сам затягивал нить на груди куклы, потому что не доверил бы это никому другому.

Оконница висела у стекла, и её лицо было повернуто наружу. Закрытые глаза дрожали.

— Окно… закрывают… — снова прошептала она.

Ардель поднял голову.

— Молчи.

Элина сделала шаг в комнату.

— Она уже слишком долго молчала.

Ардель обернулся резко, но не испуганно. В его глазах мелькнуло раздражение человека, которому помешали закончить важное дело. Рейнар вошёл следом, и вот теперь советник побледнел.

— Герцог, — произнёс он. — Вы слишком доверились старым трюкам.

— А Вы слишком привыкли, что старые трюки никто не проверяет, — ответил Рейнар.

В стекле за спиной Оконницы Авелия исчезла. Отражение погасло так быстро, что на миг комната стала почти чёрной.

Ардель опустил руку к кольцу.

Ним зашипела:

— Не дать ему повернуть камень!

Рейнар двинулся первым. Не обрушился яростью, не сжёг полкомнаты, не разнёс старый дом в пепел, хотя Элина вдруг очень ясно поняла: мог бы. Он просто оказался рядом с Арделем слишком быстро для человеческого шага и перехватил его запястье до того, как советник коснулся белого камня.

Ардель скривился.

— Вы не понимаете, что защищаете.

— Тогда объясните.

— Женщину, которая не Ваша жена. Мастерскую, которая однажды уже разрушила защиту Вашего рода. Куклы, из-за которых погиб Ваш брат.

Рейнар сжал его руку сильнее, но голос сохранил ровность:

— Мой брат погиб не из-за кукол.

— Вы хотите в это верить, потому что она красиво шьёт.

Элина подошла к Оконнице. Пусть мужчины говорят. Пусть Ардель пытается ударить словами туда, где у Рейнара ещё болит. Сейчас важнее были чёрные стежки на кукольной груди. Они держались плотнее, чем у Чашки, хитрее, чем у куклы Алена. Здесь узел был завязан не на голос и не на незавершённость, а на выбор: окно должно было видеть только то, что ему показывают.

— Ним, — тихо сказала Элина.

— Я здесь.

— Если я верну ей руку, она сможет посмотреть сама?

— Если не поздно.

— Не люблю эту формулировку.

— Я тоже.

Элина приложила деревянную руку к плечу Оконницы. Сустав не совпал сразу: нити были смещены, место соединения рассечено. Она достала светлый воск, белую нить и тонкую серебряную иглу. Ардель резко повернул голову, заметив движение.