Глаза серые, светлые, с зелеными вкраплениями. Взгляд в зеркале не детский.

Но этого не увидит никто, кроме меня. Со стороны обычный деревенский пацан, щуплый, загорелый, с обветренным лицом. Ничего особенного. Ничего, за что можно зацепиться.

Я отвернулся от зеркала и начал работать.

В сенях, на полке между банками с чем-то мутным и стопкой старых газет, стояли весы. Советские, рычажные, с площадкой и набором гирь в деревянном ящичке.

Гири, чугунные, от пятидесяти граммов до пяти килограммов, каждая с выбитой цифрой. Я поставил весы на пол, проверил, стрелка на нуле, площадка ровная.

Встал. Подобрал гири, десять, десять, десять, пять, пять, один. Стрелка качнулась и остановилась. Сорок один килограмм. Мать, наверное, на этих же весах взвешивала молоко, масло, творог, на продажу или для учета.

Рост. В дверном косяке между комнатой и сенями, зарубки. Карандашные черточки, аккуратные, с датами.

Нижняя «Леша 1 сент. 1967», верхняя «Леша 1 сент. 1970». Кто-то, мать или отец, пока был жив, каждый год первого сентября ставил ребенка к косяку и отмечал.

Я прислонился спиной, положил ладонь на макушку горизонтально, отступил и посмотрел. Метка чуть выше верхней зарубки. Между отметкой семидесятого года и моей нынешней макушкой сантиметра три-четыре.

Тысяча девятьсот семидесятый, сто пятьдесят восемь. Сейчас примерно сто шестьдесят два.

Прошел год, плюс четыре сантиметра. Рост идет, пубертат не закончился, есть запас. Это хорошо.

Вернулся в комнату. Сел на пол, вытянул ноги. Наклон вперед, руки к носкам, пальцы прошли мимо ступней и коснулись пола за ними.

Гибкость отличная, детская, связки мягкие, эластичные. Мостик получился с первого раза, легко, спина прогнулась дугой, руки уперлись в доски, колени не хрустели. В тридцать семь лет я делал мостик с помощью физиотерапевта и с зубовным скрежетом. А тут как из пластилина.

Суставы. Сел на табуретку, начал проверять, правое колено согнул, разогнул, покрутил голенью. Щелчок, легкий, сухой, как палочкой по стакану.

Без боли. Левое то же самое, один щелчок на полном разгибании, безболезненный. Локти тоже чисто. Плечи, поднял правую руку, завел за спину, потянул вниз.

Хруст, но мягкий, суставная капсула просто разболтана, не разработана, тут нет травмы. Левое плечо аналогично.

Тазобедренные. Я сел в бабочку, колени почти до пола. Это в тридцать семь лет я мечтал о такой подвижности после трех операций.

Чтобы проверить голеностопы, я покрутил ступнями, потянул носок на себя, от себя. Нормально. Никаких спаек, никаких фиброзных ограничений, никаких последствий переломов, растяжений, разрывов.