Я вышел в коридор. Прошел к выходу мимо стенда «Спортивная слава», фотографий шестерых парней с кубком, расписания вступительных и доски с объявлением о доборе. Остановился на крыльце, вдохнул сырой осенний воздух, с запахом заводского дыма и мокрых листьев.
Колхоз «Заря» и общество «Урожай» это сенокос, Громовка, палка из орешника у амбара и кирпич на вытянутой руке. А ПТУ №3 и «Трудовые резервы» это бассейн длиной двадцать пять метров, стадион с дорожкой, квалифицированный тренер, секция, соревнования с приказом об освобождении и бумагой с печатью. Другой уровень.
И матери можно сказать правду про ПТУ, общежитие и стипендию. Все, как она хотела.
Через пять лет, если все сойдется, Монреаль.
Но это потом. Сейчас надо хорошо выступить в субботу двадцатого сентября на стадионе «Труд».
Осталось всего пять дней.
Глава 21 Подготовка
Пять дней это даже не срок.
Проще говоря это промежуток между вторником и субботой, маленькая вспышка миллисекунды как между завтраком и ужином, если считать в масштабах жизни.
За пять дней нельзя набрать форму, вылечить плеврит, нарастить мышцы, прибавить к результату ни секунды, ни метра, ни одного дополнительного очка. Все, что можно сделать за пять дней, это удержать баланс.
Удержаться на краю пропасти. Спасти то, что есть, не дать организму откатиться еще дальше, не сломать окончательно то, что и так трещит.
Я это знал. Из прошлой жизни, знал из учебников, опыта, из десятков предстартовых недель, когда тренер говорил: «Алексей, пять дней до старта, никакой работы на объем, только техника, поддержка, не навреди самому себе».
Сейчас я знал об этом, только тренера не было, и говорить это приходилось самому себе, утром, у рукомойника, глядя в мутное зеркало на свое худое бледное лицо с кругами под глазами.
Плеврит не прошел. Ушел в тень, притих, как тетя Паша за забором, но не пропал.
Утром, при первом глубоком вдохе появлялась тянущая боль справа, знакомая, привычная, как шум репродуктора на столбе. Сухой кашель, по три-четыре спазма, потом отпускал.
Температура, я наконец-то начал мерить, каждый вечер, ртутным градусником из деревянного футляра, ровно тридцать семь, иногда тридцать шесть девять. Субфебрильная, ползучая, никак не желающая спускаться за тридцать шесть и шесть.
Палыч сказал, сначала вылечи, потом тренируйся. И он прав. Очень даже прав. Но соревнования ждать не будут, они уже в эту субботу, и часики неумолимо тикают.
Так что я решил работать вполсилы. Не полная работа, а имитация.
Не тренировка, а разговор с телом, тихий, вежливый, без нажима. «Давай пробежимся, немного, легонько, чтобы размять ноги». «Давай подтянемся, три раза, не восемь, просто чтобы руки помнили хват». «Давай постреляем, пять патронов, не десять, просто чтобы вспомнить как выглядит мишень в прицеле».