Также в папке квитанция общества «Урожай» об уплате членского взноса в размере тридцать копеек. Сделано в районном совете, маленькая бумажка с фиолетовой печатью и номером, написанным от руки. Тридцать копеек это стоимость литра молока или коробки патронов, для меня цена входа в долгожданное будущее.

Каждый документ добыт с трудом, у разных людей и в разных местах, для этого пришлось интриговать и изворачиваться. Хорошо что для знающих людей советская бюрократия не стена, а лабиринт. Лбом не пробить, но пройти можно, если знать слабые места.

Вскоре мы приехали в Сердобск. Улица Ленина мокрая, в лужах, листья на тротуарах бурые и раскисшие.

Голые деревья с тоской смотрели на скинутую одежду. Я отправился знакомым маршрутом, мимо почты, сберкассы, райкома с мемориальной доской и киоска «Союзпечати» с запотевшей витриной.

Здание спорткомитета в левом крыле райисполкома, вход с торца, по бетонному крылечку. Знакомый коридор, покрытый линолеумом, стены в два цвета, дверь с табличкой.

Стенды на стенах все те же, календарный план остался, только к нему добавился новый листок, пришпиленный кнопкой: «Районные соревнования по многоборью ГТО. 20 сентября 1971 г. Стадион „Труд“. Начало в 8:00. Явка участников к 7:30».

Двадцатое сентября, эта неделя, в субботу. Через пять дней. У меня остался последний шанс запрыгнуть в уходящий вагон.

Дверь инспектора Ефимова вторая слева. Я постучал. Изнутри раздалось «Войдите» тем же негромким голосом, с невыносимой казенной усталостью.

Кабинет все такой же, стол у окна, покрытый сукном, сбоку телефон, на стене портрет Брежнева, перекидной календарь. Стакан с чаем и пепельница.

Ефимов все в том же пиджаке и кажется даже рубашка та же самая. Как будто не двигался с места за время моего последнего визита, сидел за этим столом все эти недели, и ждал когда я приду.

Он поднял глаза. Узнал меня мгновенно, что-то дрогнуло в лице, быстро, почти незаметно.

Не удивление, скорее, та секундная перестройка сознания, которая происходит, когда ожидаешь одно, а видишь другое. Он явно не ожидал, что мальчик из Громовки когда-нибудь вернется.

Пропадет, как пропадают десятки таких, явившихся с папками, и уходящих ни с чем. И больше их не видно.

Но мальчик черт побери вернулся. В третий раз.

— Здравствуйте, Александр Григорьевич.

— Здравствуй, Громов. Садись.

Я послушно сел на стул сбоку от стола. Положил папку на край стола, развязал тесемку.

Достал документы и разложил на зеленом сукне, по порядку, слева направо, как будто выкладывал козыри на карточный стол. Ровно, параллельно краю стола, с одинаковыми промежутками. Привычка инженера из прошлой жизни, аккуратно обращаться с документацией.