Я ложился на мешковину, упирал локти в холодную землю и приставлял приклад к плечу. И вот тут сразу чувствовал разницу.

Летом руки у меня были ровные, хват стабильный, мушка стояла как влитая. Сейчас меня охватывала дрожь.

Мелкая, противная, в пальцах и в предплечье, остаточная от температуры и недельной слабости, которые не хотели отпускать. Мушка плавала в прорези целика, описывая восьмерки

Маленькие, но достаточные, чтобы пуля ушла на сантиметр. А ведь сантиметр на двадцати пяти метрах это одно кольцо на мишени, целое проигранное очко, разница между вторым и третьим местом.

Первый выстрел в семерку. Справа, на два сантиметра от центра. Руку повело на выдохе.

— Торопишься, — сказал Митрич.

Он стоял рядом, в галифе и ватнике, с незажженной самокруткой за ухом. Смотрел не на мишень, а на мои руки. На дрожь в пальцах, побелевшие костяшки и подрагивающий ствол.

— Дрожит значит, мышца устала до выстрела. Не держи ружье долго. Приложился, поймал и бей. Не успел за три секунды, тогда опусти, отдохни, начни сначала. Лучше пять раз прицелиться и один раз выстрелить, чем один раз прицелиться и промахнуться.

Второй выстрел. Приложился к стволу, мушка появилась в прорези, навел на центр мишени. Дрожь есть, мушка плавает.

Одна секунда, две, мушка прошла через центр, на долю мгновения замерла, я надавил на спуск. Выстрел. Вот теперь девятка.

— Уже лучше, — сказал Митрич. — Но ты ждешь, когда рука успокоится. Она не успокоится. Не с твоей температурой. Стреляй в промежуток.

— В какой промежуток?

Митрич посмотрел на меня. Прищурился привычно, как всегда. Потом сказал:

— Между ударами сердца.

Он замолчал. Я ждал объяснения.

Но Митрич не объяснял, он вообще редко объяснял, предпочитал показывать, а когда показать было нельзя, ронял странную фразу и уходил, оставляя разбираться самостоятельно. Но тут добавил, нехотя, как будто делал одолжение:

— Сердце бьется, а тело дергается. Совсем махонько, но дергается. Между ударами пауза. Сотая доли секунды, когда все замирает. Кровь в сосуде останавливается, палец не дрожит, ствол не гуляет. Поймаешь паузу тогда попадешь. Не поймаешь, будешь мазать, хоть час целься. Я же тебе говорил вроде

Я лежал на мешковине и слушал. Сердце стучало, ровно, ритмично, я чувствовал его в висках, в шее, в кончиках пальцев.

Надо поймать паузу между ударами. Не секунда или полсекунды, а миг, зазор, щель в ритме, через которую можно протиснуть выстрел, как нитку через игольное ушко.

Третий выстрел. Вдох, выдох и респираторная пауза.

Мушка в центре, чуть дрожит. Удар сердца, мушка дернулась вправо. Пауза. Мушка в центре, замерла на одну сотую секунды. Я надавил на спуск.