— Одиннадцать.

Далось тяжело. Подбородок дошел до уровня перекладины, но с большим усилием, на каждом сантиметре в верхней четверти амплитуды. Дотянул чисто, без рывка ногами.

Медленно опустился. В нижней части повисел шесть секунд, прислушался к ощущениям.

Бок болел на троечку из десяти. Бицепсы гудят, но работают. Широчайшие на пределе.

Пошел на двенадцатое.

Я знал, что это последнее. Без плеврита я бы сделал тринадцать-четырнадцать самое меньшее, в августе я делал четырнадцать на самодельной перекладине, без зрителей и без молочки в крови. Сегодня только двенадцать. Это потолок моего тела, в этом состоянии.

Я пошел из нижней. Подъем медленный, через силу, корпус и ноги прямой. Подбородок дошел до перекладины, поднялся выше на миллиметр, второй и третий. Судья помедлил чуток, посмотрел и кивнул:

— Двенадцать.

Я опустился медленно, контролируя тело. Из нижней попробовал тринадцатое подтягивание, корпус двинулся вверх, но я сел. На второй трети амплитуды повис. Попытался дожать, не пошло. Опустился и выпрямил локти.

— Не засчитано. Еще попытка.

Я повис в нижней позиции секунд десять, восстанавливая силы. Прибавил носовое дыхание. Попробовал еще раз, нет, тело не отозвалось. Корпус поднялся на четверть, и я остановился.

— Не засчитано.

Я разжал руки и спрыгнул на мат. Колени слегка подкосились, но я выровнялся и не упал. Отряхнул ладони.

— Двенадцать. Зафксировано.

Я отошел к лавке. Сел. Бицепсы пульсировали, плечи горели по верху трапеций. Молочка от бега еще не ушла до конца, теперь к ней добавилась свежая, из плечевого пояса.

Кравцов краем глаза посмотрел на меня. Не повернул головы, только перевел взгляд, но я заметил это. В первый раз за утро он отметил меня как переменную, которую надо учитывать в общем зачете.

Дальше пошли остальные. Мещеряков из ДЮСШ сделал четырнадцать, тоже хороший показатель, ровно после Кравцова. Петренко из ДЮСШ поднялся двенадцать раз, как у меня, судья засчитал тринадцатое со спорным «дотянул».

Я посмотрел в сторону Зубова, тот записал результаты. Усов из Бекова сделал десять. Мартынов из Колышлея восемь. Артемьев из Тамалы только пять, едва вытянул последнее. Жигалин из Сердобска, тот самый из четвертой школы, подтянулся только шесть раз, почти заплакал, не от боли, а от обиды на себя, после сел на лавку и закрыл лицо руками.

Парень в красной шапочке подтянулся пять раз. Тот, что курил у стены, только три.

По итогам подтягиваний у меня осталось третье место. Не первое, как у Кравцова. Но это очки, а они сейчас на общем балансе важнее всего на свете.