Кравцов тоже прочитал. Он этого не ожидал, первое место всего с трехочковым отрывом означало, что он где-то недоработал либо я переработал. И то, и другое для него было новостью. Он не сразу повернулся ко мне.

— Громов. — Голос ровный, без сарказма и снисходительности. Впервые деловой. — Ты, как я смотрю, тут не зря топчешься. Ну, до стрельбы час сорок. Ты в тире раньше был? Умеешь стрелять? Тут тир ДОСААФовский, ТОЗ-восьмая, дистанция двадцать пять метров. Лежа с упора, пять выстрелов.

— Кое-что умею. — Ответил я.

— Ну, посмотрим. — Он отошел.

Я посмотрел на громкоговоритель, ожидая следующего сообщения. На небе пробивалось солнце, неярко, тусклой монетой на небосклоне.

Громкоговоритель объявил:

— Вниманию участников. Перерыв до плавания час двадцать минут. Автобус на бассейн при заводе подается к стадиону в десять тридцать. Прошу собраться у северного входа. Стрельба после плавания, в пятнадцать часов, тир ДОСААФ.

Зубов на крыльце раздевалки закурил «Беломор». Ефимов вышел из судейской с папкой подмышкой, посмотрел на щит и привычно отметил карандашом в бумагах.

Автобус подали к северному выходу стадиона в десять тридцать ровно. Это был старый ПАЗ-672 кремового цвета, с округлым кузовом, бортовым номером «47» на правом крыле и табличкой за лобовым стеклом: «Спецрейс. Стадион — бассейн».

Двигатель работал на холостых, выхлоп шел сизый, через щель в неплотно прикрытой задней двери просачивался теплый воздух из салона, печка включена всю дорогу от парка автобусов.

Двенадцать участников расселись по двум сторонам прохода, на дерматиновых сиденьях, лоснящихся от долгой эксплуатации, с прорехами и заплатами из изоленты. Кравцов сел сразу за водителем, у самой передней дверцы, рядом Сашка-длинноногий.

Толик-конопатый через проход. Остальные разместились в задней половине салона. Я сел один у окна, посередине, поставив сумку-авоську с плавками и шапочкой рядом на свободное место.

Водитель пожилой мужик, в кепке-восьмиклинке и серой рубашке под пиджаком, закрыл дверь рычагом и отжал сцепление. ПАЗ дернулся, двигатель загудел и мы поехали.

Три квартала от стадиона до бассейна заняло пять минут езды, по улице Спортивной, потом направо по Первомайской, мимо памятника Ленину перед заводоуправлением и проходной маслозавода, той самой, где работает дядя Толя. Затем мимо кирпичного забора с лозунгом «Слава труду!» белыми буквами по красной полосе.

Вышли у одноэтажного длинного здания, серого, с большими окнами в верхней части стены и единственной центральной дверью, над которой висела вывеска: «Бассейн „Дельфин“. Маслозавод им. Кирова. Часы работы: вт. — вс., 8:00–22:00».