Награждение провели тут же, в подвале тира, выводить всех на улицу не имело смысла. Там начал накрапывать дождь, я слышал через закрытую дверь и видел в окно.

Принесли фанерный пьедестал две ступени, обитые красной бязью, с белой цифрой «1» на верхней и «2», «3» на нижних. Пьедестал поставили перед столом главного судьи.

Лидия Михайловна развернула на столе три грамоты на плотной белой бумаге, с типографской рамкой красно-золотой, с заголовком «РАЙОННЫЙ КОМИТЕТ ДОСААФ. СЕРДОБСКИЙ РАЙОН ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ». На моей текст по центру гласил:

«Грамота. Награждается Громов Алексей Сергеевич за второе место в районных соревнованиях по многоборью комплекса ГТО. 21 сентября 1971 года. Председатель Дугарев И. М.».

Подпись фиолетовыми чернилами, авторучкой. Печать ДОСААФ, круглая и фиолетовая.

Кравцов поднялся на верхнюю ступень. Я на вторую, а Сенькин на третью.

Главный судья пожал каждому руку. Лидия Михайловна вручила грамоты. Сидевшие на скамейках участники негромко похлопали.

Я взял грамоту. Бумага плотная, гладкая, в правом нижнем углу два уголка слегка загнуты при печати.

Не первое место, но все же. Первая бумага в моей новой жизни.

Сошли с пьедестала и начали расходиться. Я повернулся, хотел пойти и взять вещи.

Подошел Зубов.

Не торопясь, ровным шагом. Молча остановился передо мной, на расстоянии полуметра. Осмотрел с ног до головы.

На лицо не глядел. Посмотрел на осанку, скользнул взглядом по моим плечам, как я ставил ноги и держал руки. На стойку. На дыхание, у меня оно сейчас было ровным и спокойным, двенадцать вздохов в минуту.

— Из какой секции?

— Ни из какой.

Он помолчал.

— Сам готовился?

— Да.

Снова молчание, еще длиннее. Теперь Зубов смотрел мне в глаза.

Лицо у него непроницаемое, как и было весь день, но я видел, что про себя он перебирал варианты. Может быть я что-то путаю или скрываю секцию. Прибыл из соседнего района. А может действительно сам готовился.

Он, видимо, все-таки остановился на третьем варианте, потому что достал из внутреннего кармана блокнот, открыл и оторвал листок. Написал коротко, положив блокнот на стену. Протянул мне.

— В понедельник в восемь. Опоздаешь, можешь идти домой.

Я взял листок. На нем был написан адрес: «Спортивная, 2. Стадион „Труд“. Малый зал, второй этаж». И подпись: «Зубов».

Он развернулся, не дожидаясь ответа и пошел к выходу.

Тут же я почувствовал движение справа. Крюков отделился от стены и тоже подошел ко мне.

Зубов еще не дошел до двери, а Крюков уже стоял рядом со мной.

— Громов. — Крюков говорил тихо, но достаточно громко чтобы его услышал Зубов.