Раз. Возврат в стойку, правая нога назад, рука сгибается, острие на линии.

Два. Снова укол. Раз. Возврат. Два. Темп медленный и контролируемый. Важна не скорость, а траектория. Рука должна идти по прямой, без петель, без раскачки, кисть как поезд на рельсах, от точки А до точки Б кратчайшим путем.

Детское тело неожиданно хорошо подошло для фехтования. Легкое, гибкое, с быстрыми рефлексами, с мягкими суставами.

Выпады получались глубже, чем я делал в тридцать семь лет, передняя нога уходит далеко, задняя пружинит, растяжка позволяет.

Проблема только в силе хвата. Пальцы слабые, при серии из десяти уколов кисть устает, шпага начинает гулять.

Хват то, что нужно качать отдельно, например сжимать теннисного мяча. Правда, теннисного мяча нет.

Есть резиновый мяч, маленький, литой, с облупившейся краской, нашел под крыльцом. Детская игрушка.

Подходит, если сжимать в кармане в течение дня, левой и правой попеременно, по сто сжатий на каждую руку. Укрепляет сгибатели пальцев и предплечье.

Затем я перешел к защитам. Четвертая защита, перевод клинка влево, перекрытие внутренней линии.

Шестая защита вправо, наружная линия. Круговая четвертая, обвод вокруг воображаемого клинка противника и возврат в позицию.

Все перед бревенчатой стеной, все в тени амбара, в четыре пятьдесят утра, под стрекот кузнечиков и далекое мычание коровы.

Партнера нет, это главная проблема фехтовальщика-одиночки. Стена не атакует, не финтит, не меняет дистанцию.

Работа с тенью это техника, но не тактика. В Москве я тренировался с живыми спарринг-партнерами, с электрофиксацией уколов, на дорожке длиной четырнадцать метров и шириной два.

Здесь только стена амбара и палка из орешника. Но технику клинком можно ставить и так, в одиночку. Траектория руки, работа пальцев, переключение защит, автоматизм базовых действий. Тактика придет позже, когда появится живой противник.

Двадцать минут это сто уколов, пятьдесят защит, и двадцать выпадов с шагом. Рука горела от предплечья до плеча, пальцы побелели на рукояти.

На сегодня достаточно. Перетренировка кисти это тендинит, воспаление сухожилий, заживает месяцами. Лучше меньше, но каждый день, чем больше, но через боль.

Я прислонил шпагу к стене. Повернулся и замер.

Тетя Паша. Прасковья Тимофеевна. Стояла у забора между дворами, в ночной кофте, в платке, в калошах на босу ногу, с пустым ведром в руке. Видимо, вышла к колодцу за водой. И увидела меня.

Выражение лица ее трудно описать. Не испуг, не удивление. Оцепенение.

Рот чуть приоткрыт, глаза за очками круглые и неподвижные. Она смотрела на меня, на тощего подростка в сатиновых штанах, мокрого от пота, с самодельной шпагой у стены амбара в пять часов утра, и не могла подобрать к увиденному ни одну из привычных категорий.