В тридцать семь лет я умел многое. Бегать, плавать, стрелять, фехтовать, ездить верхом. А вот косу я совсем не держал в руках.

Как-то так получилось. Видел по телевизору, в документальных фильмах. Знал как косить в общих чертах.

Маятниковое движение, разворот корпуса, пятка косы к земле. Как фехтование, работает не инструмент, а тело. Но одно дело знать, другое делать самому.

Взялся за рукоятки. Левая нижняя, у пятки косовища. Правая верхняя, на уровне груди.

Расставил ноги, чуть шире плеч, развернул корпус вправо, коротко замахнулся, и повел косу влево, по дуге, как показывали.

Первый прокос, и все неправильно. Коса пошла высоко, срезала траву на уровне колена, оставив пеньки.

Лезвие зарылось в землю в конце дуги, ткнулось в кочку, дернуло руки. Скошенная трава не легла валком, а разлетелась пучками.

Витька впереди обернулся, посмотрел, ничего не сказал. За ним женщина, тетя Катя Федотова, жена шофера, тоже обернулась, но быстро отвела глаза.

Второй прокос получился чуть лучше. Пятка ниже, но лезвие все равно скачет, стебли не срезает, а мнет. Третий то же.

Тело не понимало нужных движений. Руки делали одно, корпус другое, ноги третье.

Как в первый день в бассейне, координация развалена, автоматизма нет, каждое движение через голову.

Я остановился. Посмотрел на Степаныча, тот уже далеко впереди, метров на тридцать ушел.

Посмотрел на его движения внимательнее, на разворот от поясницы, руки на месте, только направляют, пятка косы скользит по земле, носок в траве. Ключевое здесь то, что коса не летит по воздуху, а скользит.

Скользит по поверхности. Пятка это опора, а носок режет. Как конек по льду.

Попробовал снова. Опустил пятку ниже, прижал к земле. Повел медленно, без рывка, корпусом.

Трава легла. Не ровно, не чисто, но легла. Еще раз. Еще. Ритм начал складываться, корявый, медленный, с паузами, но ритм.

Степаныч возвратился по ряду, проверял работу, как бригадир. Шел вдоль скошенной полосы, смотрел на стерню, на валки.

Дошел до меня. Остановился. Смотрел секунды три, на руки, на корпус, на ноги.

Лицо ничего не выражало, обычное, рабочее, загорелое до коричневой кожи, морщины вокруг глаз, кепка надвинута низко на лоб.

Потом шагнул вперед, взялся за мое правое запястье и сдвинул хват на рукоятке, на три сантиметра ниже. Одно движение, молча. Отпустил и пошел дальше.

Три сантиметра. Правая рука должна быть на три сантиметра ниже по рукоятке.

Я сделал замах и повел косу. Лезвие пошло ровнее, нижний хват сместил рычаг, пятка легла плотнее, носок перестал задираться.

Срез стал чище, трава ложится валком. Надо же, всего три сантиметра, одно движение, без единого слова. Так учат люди, которые отработали навык до уровня, где объяснение не нужно, тело знает само, пальцы знают, и они просто ставят правильно.