— Я понимаю… — начала Настя, но Олег поднял руку, прерывая ее.

— Это все понимают, это основа, это то, что сидит внутри каждой нечисти, и лишь Великий Договор сдерживает их тайные желания. И то не у всех, в чем мы сегодня в очередной раз убедились. А вот куда двоедушник хотел применить накопленную им тут силу — это уже другая история. Но тут мы, увы, пока можем только гадать.

Олег замолчал, принявшись жевать аппетитное жаркое, и Настя решилась.

— Что ты хотел у него узнать? — вилка застыла в воздухе, Олег не донес кусочек картофеля до рта. — Кто-то пришел в Оковицы двадцать лет назад и… что он сделал?

— У нас был уговор, — звякнул металлом голос почтаря, и тот снова принялся спокойно жевать.

«Что-то случилось, — предположила Настя. — Тогда, двадцать лет назад. У Олега кто-то умер? Кого тогда и зачем он теперь ищет? У почтаря свои счеты с Навью, личные?»

Мысли проносились в голове Насти с невероятной быстротой, пока почтарь молча, не глядя на нее, заканчивал ужин. Обрывки информации с трудом складывались в общую картину, хотя кое-что Настя уже, как она думала, поняла. Что-то два десятка лет назад произошло в Оковицах, из-за чего Олег долгое время здесь не появлялся. И замешан в этом кто-то из Нави. Что сказал двоедушник? «Спрашивай у Мораны?» А при чем тут Морана?..

— Идем спать, — тоном, не терпящим возражений, сказал почтарь и первым встал из-за стола. — С утра, напомню, пойдем пообщаемся с заблудшими, так что готовься.

Сухо пожелав Насте спокойной ночи, Олег дождался, пока она скроется в номере, и отправился к себе.

«Либо и вправду обиделся, — думала девочка, — либо специально так себя ведет, чтобы меня смутить… Что ж, дождусь более удобного момента. Если раньше мне было наплевать на его прошлое, то сейчас, когда в деле появилась Морана, это становится уж слишком интересно».

Настя с удовольствием стянула с себя пыльную одежду и погрузилась в специально приготовленную теплую ванну. И только решила хорошенько подумать над сегодняшними событиями, как почувствовала, что ее непреодолимо тянет сделать какую-нибудь глупость. Вернее, не какую-нибудь, а весьма конкретную. Девочка вспомнила отказ Олега от разговора, потом в памяти всплыли все те ее попытки поговорить с отцом, когда он просто отмахивался, говоря, что она еще слишком маленькая. Так, может быть, в этом все и дело? И почтарь тоже не хочет серьезно общаться с ней только из-за возраста? Делает вид, что уважает, а сам…

«Ничего, я тебя покажу, — сон, от которого глаза закрывались буквально на ходу, отступил в сторону. — Не хочешь говорить со мной, тогда, может быть, самое время использовать мою взрослую версию».