— Буду знать, спасибо, — серьезно кивнула ведунья.

— Так, а что у нас со вторым правилом? — тут же переключил ее внимание Олег.

— Самообладание! — довольно улыбнувшись, сказала Настя и процитировала нужную строчку по памяти. — Как бы ни было страшно, нельзя сразу бежать сломя голову, порой лучше спрятаться и замереть, не выдав навьим тварям своего присутствия.

— И снова правильно, — почтарь одобрительно посмотрел на свою ученицу.

Пока что она делает успехи, отметил он про себя, но это пока еще только начало. Главное, чтобы потом все эти легко выученные ею правила не вылетели из юной головы в самый неподходящий момент, а превратились в привычки, которые смогут спасти ей жизнь.

«Впрочем, не слишком ли сильно я за нее волнуюсь? Все-таки не стоит забывать, что мы просто временные партнеры и ничего больше».

— А как там, вообще, на том берегу? — полюбопытствовала тем временем Настя. Ей по-прежнему было одновременно и страшно, и интересно. Все-таки одно дело — это описания в книге и совсем другое, когда тебе рассказывает о своих впечатлениях частый гость той стороны…

— Там все по-другому, — пожал плечами Олег. — Это… это очень сложно описать, все будет не то и не так. Странные животные и столь же странные растения. Пух гори-тополя, поклон-пустошь, мертвые кролики, да и те же смерть-камень или копейная трава, о которых я тебе рассказывал. Навь — это то место, где нельзя просто так и шагу ступить.

— Поклон-пустошь, мертвые кролики, — медленно проговорила Настя, словно пробуя каждое слово на вкус и ощущая щекочущую нервы тревогу. — Гори-тополь…

— Мерзкая штука, — кивнул Олег. — Сейчас как раз пора его цветения. Сами по себе гори-тополи безвредные, их древесину даже иногда используют в качестве растопки. Пламенем схватывается быстро, тепла отдает много. А вот пух…

Почтарь покачал головой, вспомнив, как на его глазах умирал его совсем молодой коллега Хват из деревни Труново. Он был даже младше него года на два или три, а ушел из жизни, успев только пару месяцев походить на тот берег. Причем тоже предпочитал делать это в одиночку, как рассказали Олегу, оказавшемуся тогда в той деревне по дороге к заказчику, другие почтари. И вот одна из вылазок, казавшаяся ерундовой, в итоге стала для Хвата последней. Всего-то нужно было мертвой воды набрать по заказу знатки, а ручьев и на берегу хватает, далеко не нужно ходить. Но вот понесло парнишку к роще гори-тополей в самый пик цветения… Пух, такой успокаивающе белый и мягкий наощупь, моментально загорался от малейшего прикосновения — к одежде, к коже, к волосам. И не просто загорался, эта мерзость намертво прилипала, расплавляясь, и продолжала полыхать, прожигая даже толстую ткань и дубленую кожу сапог и перчаток. Хват, лежа на койке у местного знахаря и еле ворочая языком, рассказал, как внезапно подул ветер, и пух гори-тополя закрыл собой небо словно метель.