Но полиция поверила его россказням и предоставила защиту. Возмутительно! В Алжире полиция может взять под защиту опасного человека, но никто не станет защищать женщину, которая хочет жить одна со своими детьми. Приняв такое решение, она может рассчитывать только на себя.

Несколько дней спустя комиссар позвонил нам:

— Здравствуйте, мадам Самия. Мне вернули ключи от вашего дома. Я хотел бы сопроводить вас туда, чтобы убедиться, что там все в порядке.

Моей благодарности не было предела. Мне так хотелось поскорее оказаться дома, но жить там с дочерьми я опасалась. Своими страхами я поделилась с комиссаром.

— Я официально предупредил ваших родственников, чтобы вас больше не беспокоили. Если это все-таки произойдет, прошу вас немедленно позвонить мне, и я приму меры. Но вы больше не должны видеться с военным, который вас навещает. Подождите официального развода, иначе вы рискуете навлечь на себя новые опасности. Вам не хуже моего известно, что творится в стране, не так ли?

* * *

Около трех часов дня я в сопровождении Лейлы отправилась на встречу с комиссаром, который уже ждал возле моего дома. В окрестностях было тихо, но мое сердце все равно сжималось от тревоги.

Обменявшись с нами приветствиями, комиссар открыл дверь, явив нашим взорам самое нерадостное зрелище. В доме все было перевернуто вверх дном, бо́льшая часть мебели исчезла. Почти все окна и двери выбиты. Мой дом превратился в трущобу…

Я разрыдалась: это было сильнее меня. Подруга, как могла, успокаивала. Комиссар, единственный, кто сохранял спокойствие, сказал, что мне не нужно входить. В самое ближайшее время он полюбовно уладит это дело с моими родственниками.

— В их интересах все здесь починить и отдать вам мебель. Поверьте, я лично этим займусь. Возвращайтесь к Лейле, я сообщу вам, когда все будет готово, — добавил он, покровительственно дотрагиваясь до моей руки.

Мы уже направлялись к машине, когда я заметила своего младшего брата, ожидавшего нас, прислонившись к стене с сигаретой в зубах. Увидев меня, брат угрожающе провел себе пальцем по горлу, словно говоря: «Тебя зарежут». Меня снова охватила паника, но Лейла сохраняла присутствие духа. Пока мы ехали обратно, она много раз оглядывалась, чтобы убедиться, не следят ли за нами.

Вернувшись в дом Лейлы, я позвонила Хусейну. Мы договорились прекратить встречи и общаться только по телефону.

* * *

Мои дочки скучали по школе и своим подругам. Уже больше месяца они жили моей взрослой жизнью. Я очень рассчитывала на их поддержку, и особенно на поддержку Норы. Девочкам было давно пора снова жить так, как им положено по возрасту.