— Да, месье. Он был грязным и злым. Он приставил нож к моему горлу. А потом он сказал, что хочет зарезать меня, как маленького барашка.

— Вот как? А что было потом? — заинтересованно спросил судья.

— Потом Элиас пришел меня спасать, потому что он самый сильный. Мой брат — настоящий супермен! — воскликнул Райан, взглянув на Элиаса.

Услышав похвалы брата в свой адрес, Элиас выпрямился и заговорил, гордо выпятив грудь. В конце концов, разве не он был героем всей этой истории?

— Месье, это я его спас! Я ударил бородатого дядю ногой, а потом побежал за папой, чтобы тот помог нам и убил этого злодея.

— И что же было дальше?

— Пришел папа. Он принес бомбу и кинул ее в бородача. А потом кинул в него еще одну бомбу, и еще! Семь бомб, чтобы убить этого злодея! Мой папа очень сильный. Он военный, у него есть оружие и бомбы.

Элиас сочинял на ходу, выдумывая собственную правду. Посреди рассказа я хотела вмешаться, но судья сделал мне знак молчать. Слушая версию моего сына, которая все больше расходилась с правдой, я заплакала. Я знала, что Элиас всего лишь хотел меня поддержать. Милый мой фантазер! А может быть, он решил, что с ним играют в новую игру? Но как отнесется к его выдумкам судья? Догадается ли тот, что Элиас всего лишь хочет убедить его оказать нам милость и позволить остаться в стране?

Вслед за мной заплакали дочки, заражая своим примером мадам Вентурелли и Каролину.

Чтобы восстановить спокойствие в зале, судья попросил Каролину увести детей. Уже ступив на порог, Райан вернулся. Похоже, с судьей ему было хорошо и спокойно. Возможно, он ощутил, что в этом высоком мужчине есть что-то отцовское, чего мальчику так не хватало.

— Я хочу остаться в Канаде навсегда, — произнес он умоляющим голосом, — вместе с братьями, сестрами и с мамой! Пожалуйста, месье, позвольте нам жить здесь!

Бросив быстрый взгляд в мою сторону, он последовал за братьями, которые уже вышли из зала. На одно крохотное мгновение судья, похоже, был ошеломлен непосредственностью Райана. Но партия еще не была выиграна.

Судья продолжил задавать вопросы, на которые я отвечала, стараясь говорить как можно спокойнее. Затем судью сменила его помощница. Обвиняющим тоном она спросила меня, почему я не попросила защиты во Франции, а вместо этого предпочла рисковать своей жизнью и жизнью детей, пересекая Атлантический океан с поддельными документами.

Значит, она не понимала ситуации, в которую я попала бы, оставшись во Франции. Потребуй я там защиты, мальчиков могли бы отправить назад, к отцу, разделив мою семью навсегда. Неужели все, что я говорила с самого утра, прошло у них мимо ушей?! Я чувствовала, что меня абсолютно не понимают. Передо мной сидели два бесчувственных человека, руководствующихся законами, а не сердцем. Наша судьба для них ничего не значила.