Откинувшись на кресле, протопоп Анемподист перечитал написанное, пожевал губами и потянулся за чашкой чая. Обнаружил, что чашку оставил на чайном столике и нехотя поднялся из кресла. Подойдя и взяв чашку, сделал ещё несколько глотков и кашлянув погладил свою окладистую рыжую, с уже пробивающейся сединой бороду. Одно дело он изложил, теперь оставалось главное, ради чего, в общем-то, всё это прошение Анемподист и затеял составлять.
Близившаяся весна должна была стать продолжением строительства протопоповского дома. Да только вот приписных мужиков для этой работы теперь у Анемподиста забрали на обжиг кирпича для подготовки задуманной перестройки посёлка новоназначенным начальником Колывано-Воскресенских горных производств Фёдором Ларионовичем Бэром. Но это было полбеды. Анемподист Антонович рассчитывал привлечь к своей стройке монахов из приписанного к его благочинию монастыря, а теперь и монахи по милости Пимена трудились на обжиге для механикуса Ползунова.
Пока было время, надо срочно этот вопрос разрешить и заручиться поддержкой ни много ни мало самого митрополита Тобольского и Сибирского. Только легко придумать, да не так уж и легко это всё в прошении прописать. Митрополит, как и всё высшее церковное начальство, был монахом, а значит причина для его согласия на план Анемподиста должна быть очень веской.
Пимен, который стоял за всеми этими перемещениями местных монахов, давно уже раздражал благочинного протопопа Анемподиста, но следовало действовать очень тонко и осторожно. Напрямую жаловаться на Пимена было опасно, значит надобно пойти окольным путём и бить в самую болевую точку. А такая точка сейчас известна — требование Святейшего Синода возводить церкви на осваиваемых сибирских землях.
Сейчас, когда Колывано-Воскресенские заводы переданы в казённое ведение, было самое подходящее время напомнить об исполнении требований Синода, а уж как распорядиться трудом монашествующих и может даже специально выделенных приписных мужиков — это уже было в прямом ведении действующего на месте благочинного, то есть его, протопопа Анемподиста Антоновича Заведенского, дело. А уж исполнять возложенные на него обязанности Анемподист привык по своему разумению и не советуясь со всякими пришлыми монахами навроде Пимена. Да и строительство протопопова дома Анемподист считал прямой обязанностью всех прихожан его церкви, среди которых, между прочим, числился и Фёдор Ларионович Бер, и Ползунов и все приписные к заводу мужики.
«Они вообще должны выполнять мои поручения и благодарить меня, ведь я им даю возможность трудами земными в небесное царствие билет себе приобретать. Как там в притче про виноградник сказано, что хозяин виноградника сам решает кому и сколько выдать благодати. А кто здесь таким хозяином поставлен? Кто здесь руку им даёт благодатную поцеловать как не я? А что же это такое, совсем смирение потеряли, выделывают что вздумается и про благодать, которая у меня одного здесь по моему священническому рукоположению имеется, совсем забыли… Вон, тот же Ползунов, он когда последний раз на исповеди был? А ведь мне отчёты давать надобно о всех к исповеди пришедших, но особливо о тех, кто на исповедании не был. Что же это такое за дело, ежели они все здесь по своему разумению жить начнут, разве такое возможно?..» — Анемподист Антонович решительно вернулся за стол и продолжил излагать важные, по его глубокому убеждению, мысли в своём прошении к митрополиту: