В общем, семья протопопа Анемподиста питалась сытно и с отчим благословением, два младших сынка и три дочки, супруга, плюс, старшенький Ильюша тоже был отцом побуждён и благословлён питаться не зависимо от его диаконского чина посытнее, дабы были силы службу справлять.

Стол в трапезной был накрыт как положено. Рыбка отварная, рыбка жареная, копчёная, в засоле с лучком и растительным маслом, каши крупяные и картофельные котлетки, грибной суп и грибной же рулет, бочоночки с мёдом и душистые травяные чаи, а для настоятеля Анемподиста стоял приготовленный кувшин-кумганчик с добрым виноградным вином. В общем, стол был как надо. Всё семейство Анемподиста уже сидело с ложками наперевес и ждали благословения на обед.

— Кушайте, мои хорошие, кушайте, — пробасил Анемподист Антонович и крестообразно провёл над столом рукой. — Господь благослови и дай нам сил на принятие пищи сей… — он уселся во главе стола и вокруг сразу засуетилась приходская кухарка.

— Батюшка, благословите, — кухарка сложила ладошки перед собой и низко поклонилась.

— Господь благословит, — опять пробасил довольный Анемподист и подал в сложенные кухаркины ладошки руку для целования.

— Ну так батюшка утрудился, ты там давай, порасторопнее подай ему кушанья, — проворчала кухарке Серафима.

— Сей миг, матушка, сей миг, — кухарка юркнула за дверь кухни и тут же появилась обратно, неся тарелки с супом и кашей.

— Угождением земным священникам мы стяжаем себе царствие небесное, — одобрительно произнёс Анемподист.

— Священник, это значит святой, это ведь понимать надобно! — поддакнула ему Серафима и строго посмотрела на кухарку.

— Завтра прощёное воскресенье, потому надобно на службе тебе, матушка, с детьми побывать, дабы в искушение никого не вводить. А то вона как коситься начнут, что детки наши не каждую службу посещают, — пробурчал с набитым кашей ртом Анемподист.

— Батюшка, а чего же ты супчик не кушаешь? — Серафима сделала заботливое лицо.

— Покушаю, покушаю, мне такой порядок удобнее… — протопоп пережевал и проглотил очередную порцию каши, — Ты, матушка, на завтра, говорю, на службу-то уж будь ласкова, детишек всех приведи, чтобы видели их, где-нибудь ближе к амвону встаньте, а средние пущай и на клиросе с певчими постоят, потянут что-нибудь из псалмов-то.

— Батюшка, не переживай, всех приведу, — Серафима посмотрела в сторону сидевшей в углу и ожидающей приказаний кухарки. — Они ж это от своей гордыни так наговаривают, не ведают, что семья настоятеля по образу и подобию святого семейства числится, что такая на нас трудная ответственность возложена о заботе да наставлении окружающего мира. Никакой благодарности, а ведь должны каждый день божий слушаться и благодарить, слушаться и благодарить! — Серафима проговаривала это с резко окаменевшим и страшным лицом, повернувшись в сторону кухарки и сидевших за дверью кухни прислужников.