— Анемподист Антонович, уважаемый, да скажите уже, что же случилось-то. Может и не так всё окончательно, а есть и выход из ситуации. Мне же понимать суть дела важно, иначе ведь и наше дело важности государственной может под угрозой оказаться, — я решил деликатно напомнить Анемподисту о том, что это не просто моя идея с паровой машиной, а проект, одобренный на самом, как говорится, верху.

— Да-да, вот и я про то же думаю. Как бы нам эту мысль до уважаемого и высокого разумения его превосходительства генерал-майора начальника Канцелярии, Фёдора Ларионовича донести. Он ведь был сегодня, да вот как раз при вас же и докладывали о его ко мне приезде. Мужиков, говорит, забираю, всех подряд. На лепку и обжиг кирпича для предстоящего прожекта. Задумал он пожары сократить, ну, стало быть, строительством здесь задумали заняться, каменные построения на место деревянных решили застраивать по всему заводскому нашему поселению, — на одном дыхании проговорил Анемподист и откинулся на спинку стула, словно наконец снял с плеч этот груз и теперь возложил его на меня.

Действительно, груз этой новой информации оказался неожиданно тяжёлым. Тягаться в важности проектов с начальником Канцелярии следовало очень осторожно. Здесь нужен был особый подход.

Я стал быстро прокручивать возможные варианты, но о чём бы и как бы ни говорить, а всё сводилось к одному единственному козырю — имеющемуся у меня разрешению за подписью самой Императрицы.

Иметь такие козыри с одной стороны очень выгодно, но с другой — крайне опасно. В неумелой подаче они могут сыграть против тебя, да ещё и так сыграть, что уже отыграться будет почти невозможно.

Я уже стал понимать, что чиновники здесь очень похожи на чиновников из двадцатого века, но разница всё же была. Здесь, в далёком сибирском поселении начальник Канцелярии являлся практически неограниченным правителем местной административной системы, который к тому же происходил из военного сословия.

Фёдор Ларионович Бэр был офицером высшего звена, а значит, у меня имелся ещё один козырь — преимущество, которое даст моя машина в военно-техническом плане. Проще говоря, формальное распоряжение с самого верха я имел, оставалось найти способ, чтобы на местном уровне это распоряжение приняли как часть здешних планов. Это было крайне трудно сделать, но… возможно.

Но нужно было и протопопа оставить на крючке, а то кто его знает, как события повернутся.

— А знаете, уважаемый Анемподист Антонович, всё, что ни делается, делается к лучшему.

— К какому же здесь лучшему, ежели мужиков нет? — тяжело вздохнул протопоп. — Мне-то не пристало в дела государственные вмешиваться, препятствовать, так сказать, государственному устройству.