— Не извольте беспокоиться, сию минуту, — чиновник исчез в боковую дверь, ведущую на кухню и во двор дома начальника Канцелярии.

— Перкея Федотовна, душенька моя, — позвал Фёдор Ларионович в сторону обеденной залы.

Из двери вышла его супруга, поправляя на ходу накинутый на плечи пуховый платок:

— Фёдор Ларионович, мне показалось или вам новость какую о прибытии из столицы сообщили? — спокойно и с невозмутимым лицом спросила она.

— Совершенно верно, душенька, прибыл Пётр Никифорович Жаботинский, о котором за обедом я изволил вам рассказывать.

— Ах, как же неожиданно-то, — сделала встревоженное лицо Перкея Федотовна. — Надо же, прямо вот в такой момент, — она выразительно посмотрела в сторону лестницы, ведущей на второй этаж к комнате Агафьи. — Надобно будет все усилия приложить для устройства ситуации.

— Приложим, не извольте так сокрушаться, оно может всё по-простому разъяснится, без вот этих вот… — он на мгновение замолчал, — без страстей вот этих вот.

— Ох, да слава бы Богу, ежели всё так. Я же и сама первая рада буду за вашу племянницу, но больше, конечно, за вас, мой дорогой Фёдор Ларионович, за вас моё беспокойство, да за вашу честь беспорочную.

— Благодарю, душенька, благодарю, — Бэр повернулся в сторону прихожей. — Вы меня не ожидайте, ибо дела государственные ждут. Чай вечерний без меня можете начать.

— Фёдор Ларионович, вы бы шубу длиннополую надеть изволили, метель всё же, сквозняки всевозможные вам категорически не полезны могут быть, — она подошла к дверям в кухню. — Эй, ну-ка немедля подайте шубу Фёдору Ларионовичу! Ту, которая длиннополая, бобровья.

— Ох, вы такая заботливая, душенька моя, благодарю вас, но разве стоило так утруждаться криком вот, я бы сам им приказал.

— Мне моя о вас забота есть самый наипервейший супружеский долг и наиприятная обязанность, разве мне возможно иначе быть, как не в час такой трудности с вами рядом, — она опять повернулась к дверям на кухню. — Ну что там копаетесь, не видите что ли, что Фёдор Ларионович немедля требует одеваться!

* * *

— Иван Иваныч, а ты пошто за харчами-то не идёшь сегодня? Акулина спрашивала вот по вечеру уже почти, говорит, что чего-то перехватил и до штабс-лекаря пошёл, а больше и не было, — Архип выжидательно смотрел на меня.

— Так это верно, — я только сейчас понял, что на обед забежал к Акулине и буквально на бегу перекусил куском хлеба с мёдом, а про горячее сказал, что позже подойду.

Сказал, и подумал: «Нет! Так дело не пойдёт, надо и правда питаться нормально. А то что же это выходит, шубейку прикупил, а пообедать забыл, несерьёзно так увлекаться делами-то. Да и если так увлекаться, то в конце концов и дела-то некому станет делать».