— Да… — задумчиво, но удовлетворённо протянул новый начальник горных предприятий и всей территории к ним приписанной. — Стало быть снизошла милость государыни и на наши верные службы.

— Снизошла, Фёдор Ларионович, снизошла… Его милость граф Григорий Григорьевич Орлов самолично выразил интерес к сему делу, — как бы говоря о понятном для собеседников обстоятельстве уточнил Жаботинский.

— Ну, граф Григорий Григорьевич Орлов человек широких интересов, а здесь же не только медные да серебряные, но и золотые жилы имеются… Да, дело, стало быть, круто завели.

— Да уж круче некуда…

— А что же вам, дорогой Пётр Никифорович? Что же вам? Сложилось по нашему предположению?

— Ваша мудрая государственная проницательность достойны моего всемерного восхищения! — Жаботинский приложил руку к груди и привстав поклонился уважительно и в то же время сдержанно. Потом сел обратно в кресло и продолжил: — Мне изволили проявить милость отрядить должность вашего помощника, именно так, как вы и предполагали при нашем разговоре в столице.

— Что ж, и довольны ли вы должностью? Или может желаете сказать какое слово упрёка моему старому предсказанию? — прищурился с отеческой улыбкой Фёдор Ларионович.

— Да что вы, ваше превосходительство Фёдор Ларионович! — выставил перед собой ладони Жаботинский. — Да ежели бы только батюшка мой покойный дожил бы до сего дня! Мне, ежели откровенно сказать, вначале был не очень ясен ваш план, но сейчас такая ясность сознания наступила, что от безмерной благодарности слов кажется и нет достойных вашей заботы.

— Ну полноте, полноте, после благодарить будете, — махнул рукой Бэр, но было видно, что ему приятны слова Жаботинского. — Что же, дел у нас будет довольно большой формуляр, но главное, что надобно с заводской казной сейчас порядок навести. Чует моё сердце, что демидовские прощелыги всё постарались подчистить, да может ещё и кто разворовал половину. Уж поверьте мне, эти конторские из ведомства заводчиков наших владетельных, уж они-то себя точно не обидят… А уж как они чуют потоп корабля их собственнического!..

Фёдор Ларионович вновь выразительно посмотрел на графинчик и две рюмки тут же были наполнены.

— Ну что ж, давайте по последней и на покой пора, — они подняли и с удовольствием выпили.

Поставив на стол рюмку, Фёдор Ларионович вздохнул:

— Что ж, дело ясное, пора отдыхом поправить себя… Более ничего нет сообщить мне?

— Да в основном дела, которые и на завтра терпят… Разве что ещё вот одно есть, возможно вам сразу о нём захочется знать… — Пётр Никифорович вопросительно глянул на Бэра.