Модест Петрович встретил меня за стойкой аптеки:

— Иван Иванович, доброго здравия вам, — он переставил несколько склянок и выжидательно посмотрел на меня.

— И вам, уважаемый Модест Петрович, доброго здоровья, — я посмотрел на настенные полки, заставленные всевозможными снадобьями и химическими смесями. — Так вы и в отношении всевозможных природных соединений исследованиями наверняка занимаетесь?

— Без этого невозможно в моём деле, — он показал на стоящие перед ним две стеклянные колбочки с какими-то жидкостями. — Вот, казалось бы, обычного спирта немного и хвойного настоя, но ежели их соединить, то хранение хвойного настоя становится прямо-таки изумительно долговременным.

Я мысленно улыбнулся, потому как сам не так давно укреплял хвойный отвар спиртом. Но показывать, что знаю об этом способе консервации, я не стал. Вместо этого спросил:

— Наверняка здесь спирт помогает, как мне кажется, или какой-то другой секрет?

— Верно, именно спирт позволяет настою от прокисания спасаться. Только это же полдела, — он значительно поднял указательный палец. — А вот какой прок от такого знания, вот же в чём секрет весь и открывается.

— И какой же?

— А самый что ни на есть положительный для здоровия. Здесь же, в сибирских-то землях, самая беда в болезнях ротовой полости, её ещё болезнью мореплавателей, морским скорбутом нарекают. Так вот полосканием подобной смесью спирта и хвойного настоя такая болезнь излечивается полностью. Ранее надобно было хвойный настой-то каждый раз накипятить и сразу в дело, а ежели ты в дорожном путешествии каком, на самых северных землях нашего отечества ежели? Там никакой хвои не напасёшься, ибо нет там даже дерева такого, на окраинах-то. А вот недуг, от которого и зубы вываливаются, и вся внутренность рта распухает, болезнь такая не только есть, но ещё и самая лютая напасть там считается. Так вот ежели путешествующему с собой иметь такой раствор, то и от недуга спастись очень даже хорошо получается.

— Так что же, здесь разве такая болезнь так уж часто встречается? Цингой, я слышал, её называют моряки-то голландские.

— Цингой? — Модест Петрович словно попробовал слово на вкус. — Что ж, возможно и так. Болезнь сия считается от заражения происходит, по подобию чумы чёрной, только вот моя практика показала, что это маловероятно. Старые и молодые дураки, которые в кабинетах сидят и придумывают по книжицам всяким свои фантазии, они же ни одного больного не наблюдали, только воображением своим и пользуются. Им бы сказы романтические сочинять, а не в академиях заседать… — Рум с досадой поставил обе колбочки в шкафчик и повернувшись продолжил: — Моё размышление такое, что болезнь сия от пропитания негодного и скудного происходит. Мужики приписные, которые здесь капусты квашеной получали в пайке заводском дневном, они ни один этой самой ци… цингой не болели. Уж поверьте, я специально наблюдал это дело. И вот ещё клюква по кислости своей тоже к тому имеет связь. А хвоя, здесь кислость особая, с горечью, в ней особая сила значит сокрыта, потому и болезнь сия отступает даже от мужика грязного и немытого.