— Ну не томите, излагайте уже. Раз уж так говорите, то явно дело неприятное, уж лучше заведомо его изложить, чем на завтра откладывать. Ну?

— Да здесь, в общем-то ничего вроде бы такого… По заводскому одному мастеровому проекту это, по машине паровой, что государыня отрядила здесь исполнить и доложить.

— А, так это ту, что Ползунов здесь, механикуса которому пожаловали, всё мастерит, по этой что ли машине?

— Совершенно верно, именно по ней.

— Что ж, излагайте, раз уж начали, видно есть резон об этом отдельно меня побеспокоить.

— Так дело-то с машиной этой было затеяно, когда заводы Демидову принадлежали, вот и выходит, что сейчас-то нам за то может придётся перед государыней отчёт держать.

— Ну, и что скажешь, есть нам резон в том или нет?

— Ежели бы нашими усилиями дело стало устроено, то и благодарственность известно каким чином пошла бы. А так… Ему же, Ползунову этому из казны на обучение и на машины прожект выдано средств несколько, вот и выходит, что спрос с него надо вести… и благодарственные грамоты ему причитаться будут. Только это ежели машину соорудит…

— Ну? — Бэр нетерпеливо подтолкнул Петра Никифоровича к произнесению основного предложения. — И что ты хочешь предложить, помощь отрезать этому Ползунову, так?

— Так оно же по всем резонам так выходит. Сделает он машину свою — почёт получит, а такой почёт совершенно неуместный, при новом-то, государственном управлении заводом. Человек же как устроен, ему дай немного почёта, так он совсем из повиновения выйдет, а другие на него поглядят и шататься начнут. Ежели же и станет его машина полезна, так, а за каким это делом? Чтобы у мужика приписного время свободное появилось, да от того голова кругом пошла? Нам же здесь никаких казачков не хватит, ежели они начнут от работ освобождаться да придумывать всякое…

Фёдор Ларионович поднялся с кресла и подошёл к окну. Встал, заложив руки за спину и задумчиво произнёс:

— Эх, метель-то какая разыгралась… Света белого не видно… — поправил тяжёлую портьеру, потом немного ослабил золотую пуговицу казённого воротника.

Полковник Пётр Никифорович Жаботинский сразу же поднялся с кресла вслед за Бэром, но остался стоять возле столика, деликатно давая возможность начальнику всего Колывано-Воскресенского горного производства и посёлка Барнаульского завода самому принять решение.

— Что ж, Пётр Никифорович, дело и верно неприятное… Вы, сударь мой, идите-ка отужинайте и на квартире располагайтесь… Утро, как говорится, вечера мудренее…

* * *

Проснувшись утром и позавтракав холодной кашей, которую Акулина заботливо выдала мне с собой в глиняном небольшом горшке, я направился к штабс-лекарю Модесту Петровичу Руму. Сегодня надобно было пройтись с ним по баракам рабочих и посмотреть их быт и условия существования.