— Пётр Никифорович, мне кажется или вы хотите мои указания оспаривать? — строго посмотрел на Жаботинского генерал-майор Бэр.

— Но помилуйте, — уже более сдержанно, но настойчиво продолжил Жаботинский. — Это же может на общей дисциплине отображение получить. Сами посудите, ежели вот так на одном уровне, так сказать, мне придётся с низшим чином дела вести, так ведь сие и от остальных подлых мастеровых скрыто не будет. А мастеровые, подлецы эти, они же скоро такое смекают, да распоясываться начинают. Вспомните, как на уральских заводах такое до бунта довело!

— Пётр Никифорович, вы, кажется, забываетесь! — Бэр сказал это спокойно, но глядя на Жаботинского с некоторым возмущённым недоумением. — Ежели вы решили мне советы давать, так потрудитесь делать это в приемлемой форме, без вот этого вашего, — он помахал рукой подыскивая необходимые слова. — Без вот этого молодецкого напора.

— Прошу меня извинить, ваше превосходительство, — Жаботинский уже взял себя в руки. — Просто мне показалось ваше указание немного странным. Вы же знаете моё положение, а посему я прошу обратить внимание на мои аргументы. Я же ведь не только о личной чести, но и о государственном уважении ратую. Хотя и честь офицера, как вы знаете, важное состояние. Разве возможно мне репутацию о себе составлять… недостойную моего дворянского звания.

— Ваше благородие, никакого урону дворянской и офицерской репутации составлять не будет то, что дадите Ползунову прямые указания, так как сие и есть наш долг перед государственными заботами и прямое услужение матушке-императрице. Намедни указ пришёл из Кабинета её величества, плавки надобно будет увеличить, в казну поступления требуют составить не меньше, а то и побольше раннего здешнего дохода. Посему и требуется нам план сейчас составить, дабы посёлок казённому нашему достоинству соответствовал. Тем более, что вам я поручаю после составления плана сего отправиться на рудник Змеевский, с инспекцией требуется туда съездить. Дадите здесь все необходимые указания, а после сразу на рудник отправляйтесь, пока здесь чертёжная план составлять будет.

Полковник Жаботинский недовольно пошевелил губами, но ничего не сказал, а Бэр продолжил:

— И на после завершения сих дел государственной важности, — Фёдор Ларионович поднял палец, выделив интонацией слова «государственной важности». — После сих дел будет к вам важнейшее приказание. И хочу обратить ваше внимание, уважаемый Пётр Никифорович, что сие приказание вам будет доверено от меня исполнить в полной точности!

— Не могу вам возражать, ваше превосходительство Фёдор Ларионович, — было видно, что Жаботинский принял внутреннее решение, да и слова Бэра о том, что полковник, по сути, будет отдавать приказ Ползунову видимо успокоили Петра Никифоровича. — Что же за важное приказание?