— Дело это особой государственной важности, — повторил Фёдор Ларионович. — Посему доверие вам оказываю самое высокое, но и ответственность посему высокая, — Бэр помолчал и продолжил: — После завершения необходимых плавок мы соберём в столицу обоз. Слитки медные доставят отдельным грузом, а вот серебряные и золотые требуют охранения крепкого. Земли здесь пока лихие, то кочевые какие, то беглые каторжные регулярно бандитствуют, а ежели обоз разграбят, то не сносить ни вам, ни мне головы. Поедете командиром главного обоза и слитки золотые и серебряные в столицу доставите.
— Каково же сопровождение будет? Гарнизон-то местный не такой большой, а ежели от него ещё и отнять для обоза, так и совсем мало для порядка останется, — с беспокойством сказал Жаботинский.
— Об этом не извольте беспокоиться, — Бэр провёл ладонью по столешнице и налил себе в чашку из чайничка. — Обоз пойдёт вначале до Томска, вместе с купеческими товарами. Купцы от себя оплату дадут за охрану, а посему обоз будет уже с казачьим сопровождением, скорее всего сие сопровождение из Кузнецка прибудет. От нашего гарнизона прибавим несколько конных казаков, а к ним ещё с вами двух из офицерского состава. У всех указания будут для дел в столице, а после того, как слитки сдадите, так совместно назад и прибудете. Как Пасху Христову справим, так и отправитесь с обозом. Посему, дорогой Пётр Никифорович, приказ мой прошу исполнять в срок и к отправке обоза с казённым золотом и серебром быть готовым.
— Не смею возражать, ваше превосходительство, — тихо проговорил Жаботинский.
— Ну вот и слава богу.
Глава 11
Купец Прокофий Ильич Пуртов распекал своего работника за неправильно подсчитанную кассу:
— Ты что же такое удумал, а? — гневно тряс Пуртов кулаком. — Ограбить меня решил, а?
— Прокофий Ильич… да ты чего такое говоришь-то… — бормотал съёжившийся работник. — Я же со всем усердием…
— Я тебе дам с усердием! Я тебе устрою усердие такое, что мало не покажется! — немного успокаиваясь повторял Пуртов. — Давай сюда эти свои выкладки, — он забрал из трясущихся рук работника какой-то листок и внимательно стал его изучать.
Несчастный работник тихонько стоял и трясся в ожидании своего приговора. От решения Прокофия Ильича многое сейчас для него зависело. Потерять такую удобную работу, это означало голодать, либо наниматься подмастерьем на Барнаульский завод. А на заводе трудиться пришлось бы совсем в иных условиях.
— Ну вот же, вот! — ткнул Прокофий Ильич пальцем в листок. — Ты пошто вот здесь пропустил, а? Вот же, ленты и бархотки три штуки жёны офицерские приобрели, а у тебя за них в списке пропущено. Ленты есть, а бархоток нет!