— Верно, — подтвердил я. — Она сама изъявила желание помогать в сем добром деле.
— Хм… — Бэр кашлянул. — Это все ваши ко мне дела?
— Фёдор Ларионович, ещё одно имеется.
— Ну?
— Новый цех почти готов. Сейчас паровую машину ставим да первую печь к ней выкладываем.
— Это хорошо.
— Не желаете сегодня с инспекцией стройку посетить? Надобно показать вам на месте как далее расстраивать завод думаю, дабы вам сей замысел мой заранее известен был. И некоторые моменты надобно вам продемонстрировать.
— Что за моменты такие?
— Новые кирпичи мы придумали, потому и стройка так быстро идёт, — выложил я свой основной козырь.
— А ведь и верно, цех-то вы за три недели построили… — Фёдор Ларионович с живым интересом посмотрел на меня. — Хорошо, после обеда ожидайте меня с инспекцией.
Глава 16
Халиль Дормидонтович Бурчук — купец видный. Никто толком не знал, то ли он татарин, то ли старовер, но один факт для всех окружающих не вызывал никаких сомнений — Бурчук был купцом с выдающимися способностями. Халиль Дормидонтович начинал в Сибири, но постепенно проложил свой путь на Урал, а после и до самой столицы. При этом Бурчук столицей не расслабился, а продолжал оставаться хватким, деловым и по-сибирски немного суровым.
Перевозкой купеческой почты он занимался не специально, а только в некоторых для него интересных случаях. Пакет от барнаульского купца Прокофия Ильича Пуртова Халиль Дормидонтович взять согласился. Ну, во-первых, они с Пуртовым были давно знакомы и имели общую торговлю галантереей. Во-вторых, адресаты пакета и прилагавшегося к нему письма вызвали у Бурчука крайний интерес. Вида он, конечно, не подавал, но такой вполне приличный для себя резон увидел сразу же. Знатная фамилия, что стояла в адресате письма, принадлежала особе довольно состоятельной, а в столице такую оказию купец упускать не должен.
Прибыв по указанному адресу Бурчук позвонил в колокольчик у дверей. Открыл прислужник сановьичьего вида:
— Чего изволите?
— У меня письмо для… мадам… — почему-то решил он сказать на французский манер. — Велено ответ получить на сие письмо.
— М…мадам?.. — оторопел прислужник, но всё же посмотрел на имя и адрес на конверте. — Прошу сюда, — он отошёл от прохода и пропустил Халиля Дормидонтовича в просторное фойе. — Ожидайте здесь, — и удалился в комнаты.
В фойе не было ни одного стула или диванчика. Только Бурчук был этому даже и рад, так как всё равно не решился бы присесть в этом доме без специального приглашения, уж больно высокого военного чина был хозяин особняка.
Прислужник вернулся и спросил у Бурчука: